Страница 57 из 102
Потом Ник поднялся к себе, чтобы умыться и переодеться в домашнее, и как раз в это время к Сорокиным прибыл Лют. Он облобызался с дедушкой, они о чём-то переговорили. Ник спустился к обеду и чуть не споткнулся, увидев, как выглядел его напарник в праздничный день — в мятой форме и пыльных сапогах. И от него явно несло помоями и плесенью. Только уловив это амбре издалека, Ник мигом догадался, где прогуливался Лют, пока они с тётушкой поминали усопших. Интересно, нашёл ли он что-то важное в Почаине. Судя по блеску глаз, да.
Почистившись в гостевой ванной, Лют сходил покормить птиц, помянул друга Всеволода в склепе, а потом тоже вышел к обеду, накрытому в большой гостиной. Дедушка благословил трапезу, прочитав ещё и поминальную молитву, и семейство Сорокиных с гостями уселось за стол.
Первый тост полагалось сказать гостю, поэтому когда всем раздали бокалы с вином и компотами, Лют встал и произнёс:
— За тех, кто был до нас. За тех, кто будет после. И за тех, кто сейчас с нами — хоть мы их иногда и не видим.
Закусывали кутьёй с сухофруктами на меду, щами с крапивой, жарким из дичи, миндальным тортом, и от каждого блюда обязательно откладывали ложечку на пустое блюдо, установленное на краю стола — как угощение для усопших, которое потом тоже отдадут птицам.
После обеда матушка отправилась укладывать младших сестёр на дневной сон, а дедушка взял Милу с собой и поехал по богоугодным заведениям делать предпраздничные благотворительные визиты от имени семейства.
Ник же пригласил Люта и тётушку в небольшую комнатку у выхода на задний двор, где удобнее всего было бы обсудить находки с чёрного рынка.
Первым делом Лют выложил на стол потёртую чёрную лакированную шкатулку с хохломской росписью.
Внутри нашлись пучки сухих трав, перевязанных красными и чёрными шёлковыми нитями. Запах от них исходил странный: смесь ладана, розмарина, чего-то металлического, а в воздухе ещё и витал запах старой крови. И точно — в каждом пучке нашлось по старой ржавой иголке, покрытой бурыми пятнами, будто засохшей кровью. Хотя почему же «будто». Именно так всё и было, и оставалось лишь надеяться, что кровь это не человеческая.
— Подумать только, — произнесла тётушка с интонацией, с которой могла бы предложить гостям чаю, избавляющего память визитёров от излишней информации, — Авдотья решилась это продать. Наверное, просто не поняла, что это.
Ник надел перчатки и двумя пальцами осторожно поднял и поднёс к свету высушенные корешки, напоминающие миниатюрную человеческую мумию. С ботаникой у Ника всегда было неплохо, поэтому он уверенно произнёс:
— Это же «ночной корень». Его собирают в ночь на летнее солнцестояние, сушат, перетирают и если правильно приготовить зелье, то можно увидеть чужие сны. Только это строго запрещено Уложением. Нельзя вторгаться в частную жизнь.
— Полная белиберда, — бросил Лют.
— Правда? — удивился Ник. Он ведь учебник процитировал.
— В смысле — чужие сны. Как будто в бред сумасшедшего попадаешь, — пояснил Лют.
Ник не стал дальше расспрашивать, как Лют путешествовал по чужим снам. Гораздо занятнее был другой вопрос: зачем этот корень понадобился купцу Малышеву? А кроме того, для чего он приобрёл вылепленную из глины миниатюрную кисть человеческой руки с пальцами, сложенными в кукиш, и куклу без лица, скрученную из тряпок и старых тесёмок.
— Это торговое суеверие, — указала тётушка на кукиш. — Оберег от воров.
— Помогает? — изогнул бровь Лют.
— Если добавить чесоточного порошка или кислоты, то да, — в тон ему отозвалась тётушка.
Ник тем временем осторожно раскладывал остальные трофеи Люта из дома почившего купца, проданные его сестрой: шёлковый платочек, завязанный в узел, простенькие запонки и булавка для галстука, небольшая табакерка с инкрустацией из камней.
Тётушка открыла табакерку и куда-то нажала, отчего проявилось потайное отделение с разноцветными крупинками.
— Это чтобы дым от трубки был цветным, — равнодушно произнесла тётушка. — Позёрство. А булавка и запонки при разговоре мешают разглядеть эмоции владельца. Их купцы берут с собой на обеды.
— Запрещёнка, но не опасная, — пожал печами Лют. — За такую можно обычным небольшим штрафом отделаться.
— Поэтому она эти вещички и продала, — кивнула тётушка. — Чтобы не платить штраф и немножко разжиться деньгами.
Потом тётушка осторожно подняла за кончик платок, завязанный в узел, осмотрела со всех сторон и улыбнулась:
— А вот это уже интересно.