Страница 42 из 102
— Куда изволите? — спросил Лют, оборачиваясь, чтобы задать направление на панели.
— Это вам лучше знать, — пожала плечами тётушка. — В Орден? Или домой? Или для вас это одно и то же?
— А можно к вам? — вдруг выдал Ник, сам того не желая.
Все разом обернулись к нему.
— Просто… просто… — Но Эфир, и вправду, развязывал язык, так что Ник не выдержал и затараторил: — Просто случилось много всего странного, и я видел своего отца и жену Люта, и мы вымокли, а в Орден возвращаться стыдно, и надо всё это с кем-то обсудить. А вы же ведьма, да ещё самая мощная в округе…
Вывалив всё это, Ник хлопнул себя рукой по губам. Лап достал из ридикюля Милы орешек и стал засовывать за щёку. Наверное, тоже боялся сболтнуть лишнего.
— Будьте любезны в Печоры, — наконец кивнула Люту тётушка.
Тот, глядя на Ника так, будто больше всего на свете сейчас желал бы переехать его катком, задал адрес. Катамаран плавно отчалил от берега, развернулся и поплыл в строну Печорской слободы.
— Как это вы не испугались отправиться на речную прогулку во время Эфирного возмущения? — спросил Лют.
Судя по тому, как вытянулось его лицо, он не хотел произносить этого вслух. Наверное, тоже сильно устал.
— Кто-то же должен был забрать вас с этого острова, — сухо отозвалась тётушка.
Ник протянул Лапу раскрытую ладонь. Тот понял намёк без слов, слазил в ридикюль к Миле и принёс оттуда миндаль в глазури, которую Ник сразу отправил в рот. Потому что иногда лучше что-то грызть, чем болтать.
Катамаран тихо гудел, плавно скользя по тёмной воде, словно по краю реальности. Лап невозмутимо грыз орешки, Мила раскрыла зонтик и просто смотрела вдаль, чуть улыбаясь, словно повторяя в уме какие-нибудь дамские романтические стихи.
Тётушка Матрона же расположилась на своём кресле вальяжно, с видом человека, который знает, что мир — это шутка, и уже догадался, в чём соль. Лют упрямо смотрел в сторону.
Нет, ну как будто это привычная семейная прогулка по реке в выходной день. А на деле — ведьмы, страж, алхимик и прожорливый говорящий хомяк катаются по воде, в которой Эфир бурлит. Да отсюда бежать надо, и чем быстрее, тем лучше для всех.
Лап достал очередной орешек из ридикюля Милы, хотя его щёки и так уже превратились в два огромных мешка.
— У нас тут благотворительная столовая, — вздохнула тётушка, глядя на хомяка.
Тот просительно посмотрел на неё глазками-бусинками.
— Ладно, — махнула рукой тётушка. — Мы слишком хорошо воспитаны, чтобы тебя заколдовывать. И потом, с тебя уже хватит магии, так что не обращай внимания. Это я так, ворчу.
Лап снова стал грызть орех. А вот конфета Ника уже закончилась, так что пришлось тоже побыть гостем благотворительной столовой тётушки Матроны и её воспитанницы. Потому что язык сегодня у Ника и так развязался по самое «боже мой», не хватало ещё дам своими переживаниями окатить.
Наконец катамаран плавно повернул к пристани под Печорской слободой. Откуда-то появился смотритель в речной форме, помог дамам выбраться, потом переправил их катамаран на стоянку, заполненную такими же небольшими прогулочными судами.
Ник даже вздохнул с облегчением, потому что теперь стали слышны настоящие человеческие голоса, доносившиеся из Печорской слободы. Люди кругом, как же это прекрасно после пустынного островка посреди широкой реки!
Надо же, Ник так распереживался, что успел позабыть о том, что промок до нитки. Увы, топать до тётушкиного дома пришлось так — у всех на виду, в прилипающей одежде. Да ещё зубы опять словно чечётку отстукивали. Люту, похоже, к подобным прогулкам было не привыкать — он шагал размеренно, совершенно спокойно. Всё думал о чём-то, глядя в одну точку.
Хорошо, что встречных было немного, да и к тётушке не каждый захочет приближаться. А уж точить лясы за её спиной — тем более.