Страница 4 из 102
Глава 2. Первое дело
В глазах потемнело, Ник шлёпнулся задом на жёсткий пол. Как ни странно, это оказалось хорошо, потому что такой удар не дал окончательно потерять сознание. Привычно засунув руку в карман, Ник вытащил оттуда кулёк, бросил на ладонь орешек в шоколаде и отправил в рот. От горьковато-сладкого вкуса сознание немного прояснилось, и он, подняв голову, встретился взглядом с Лютом, смотревшим на него, как на противного таракана, только отравленного и немощного, которого и раздавить-то жалко.
— У меня это бывает от волнения, — попытался оправдаться Ник. — Голова кружится… надо сладкое…
— Ну ты и нюня, — покачал головой Лют, наклонившись. — Где ж я так нагрешил-то, что мне тебя подсунули. Давай, поднимайся. Ну!
Лют протянул руку и вздёрнул Ника на ноги.
— Быстро к алхимикам! — скомандовал Лют, подталкивая Ника под лопатки.
Хорошо, что Алхимический Департамент уже был предупреждён о появлении нового практиканта, поэтому Нику быстро выдали уже собранный комплектный чемоданчик, взяли расписку да и отправили прочь. Наверное, это оттого, что Лют всё время топтался рядом, демонстративно поглядывая на брегет. А может, у них вообще отношения не самые солнечные. Хотя похоже, что у Люта тут мало с кем солнечные отношения.
— Что мы там найдём, — бормотал Лют, сбегая по очередной крутой лестнице. — Если что и было, то уже всё сплыло, как пить дать. Или растащили.
— Кто? — не понял Ник, едва поспевая за напарником, да ещё с жутко неудобным чемоданчиком в руках.
— Да кто угодно, — бросил Лют через плечо. — Правила все знают, да соблюдать никто не хочет. И ведь не боятся.
Ник решил отложить расспросы на потом и просто пробежал вслед за Лютом по очередному коридору, нырнул в низкую дверь, чуть не ударившись лбом о притолоку, и оба они оказались в просторном тёмном помещении, заставленном рядами одинаковых чёрных глянцевых карет.
Лют, разумеется, не потрудился объяснить новичку, куда они попали, впрочем, Ник и сам догадался, что это был гараж Ордена. Лют уверенно прошёл к одной из карет, с номером 13, и забрался внутрь.
Ник, мысленно трижды плюнув через левое плечо, кое-как открыл дверь и уселся на второе кресло, устроив чемодан на коленях. Сразу же пристегнулся, ибо ждать от напарника аккуратного вождения не приходилось. Лют тем временем, по-прежнему молча, прокрутил барабанчик с улицами, потом колёсико с номерами домов. Наконец он вытянул рычажок, и карета приподнялась и быстро поплыла прочь из гаража. И да, Лют не преминул снять ограничитель скорости. Стражам отчего-то разрешается гонять по городу как вздумается. Как будто у них запасные жизни в багажниках припрятаны.
Карета уверенно неслась над гранитными дорогами Верхнего города, обходя общественные трамваи и всё же останавливаясь у светофоров. Спросить бы, куда они направлялись. Впрочем, это и так ясно — в Верхне-торговый посад, где в одной из купеческих усадеб скончался какой-то состоятельный делец. Как его там назвал Лют? Малышев, точно.
Ник напряг память. Увы, об этом купце он, кажется, ничего и никогда не слыхал.
И тут Лют отчего-то подвинул рычаг скорости, отчего карета немного сбавила ход, и вместо сплошного мелькания за окнами теперь мерно проплывали особняки и учреждения Верхнего города.
— Слушай внимательно, — произнёс Лют тихо, но будто бы с нотками рыка в голосе. — Дело веду я. Свидетелей опрашиваю тоже я. Выводы делаю я. А ты скребёшь свою пыль, пускаешь пар в колбах и молчишь при этом. Ясно?
— Ясно, — уверенно отозвался Ник, которому совсем не хотелось сейчас смотреть на какого-то мёртвого купца, и уж тем более разбираться в его жизненных перипетиях.
— Я с тобой вожусь только из уважения к твоей фамилии, — зачем-то сказал Лют. Уже не так угрожающе, и на том спасибо. — Твой отец был моим первым командиром.
— Я не помню вас на похоронах, — отважился произнести Ник, боковым зрениям глядя на напарника.
— Это потому, что я тогда раны зализывал в госпитале, — спокойно пояснил Лют. — Одна недалёкая аристократка вырастила кадавра в зеркале да ещё умудрилась проморгать, как он вылез. А он возьми и взорви камин у них в гостиной. Куча народу из-за этой дамочки погибла. Во.
Лют задрал рукав, и Ник увидел бугристую бледную руку, да ещё пересечённую старыми шрамами. Одними брызгами Эфира из камина тут явно не обошлось.
— Хорошо, что тогда подмога быстро прибыла, — усмехнулся Лют. — Потушили. В общем, не успел я с твоим папашей проститься. А жаль.
Последнее слово Лют произнёс будто бы с ноткой грусти.
— Настоящий страж, — вдруг усмехнулся Лют, качая головой. — Такую сеть информаторов в городе завёл — закачаешься. Я тебя потом кое-с-кем познакомлю. Если, конечно, сработаемся.
Ник молчал. Да уж. Дед — генерал, отец — легенда сыска Стражей. А сам Ник — нюня. Ну, может, получится хоть мало-мальски успешную карьеру алхимика сделать. Всё лучше, чем слыть полным бездарем и работать крючкотвором.
Тем временем карета выплыла из Верхнего города и направилась к Верхне-торговому посаду. Транспорта здесь на порядок больше — гружёные повозки торговцев, общественные трамваи, извозчики. Но это уже не те холёные кареты Верхнего города, самодвижущиеся на магических кристаллах, здесь транспорт попроще, пошумнее и потрепаннее. И катит по старинке колёсами по мостовым, а не левитирует.
Хотя всё одно — другого-то топлива, кроме кристаллов да эликсиров, для передвижения пока не придумали. Да и почтовые птички снуют так часто, что в глазах рябит. И людей больше, и все куда-то спешат, шумно переговариваются, даже покрикивают. Не то что в Верхнем городе, где все передвигаются чинно и не спеша.
Хотя это и понятно: торговля — дело скоростное и хлопотное. Тут только успевай поворачиваться.
Воздух наполнялся смесью запахов: свежего хлеба из ближайшей пекарни, копчёной рыбы с телег, терпких специй из восточных лавок. Мимо пронёсся мальчишка-посыльный на самоходном велосипеде, ловко объезжая и кареты, и прохожих на тротуаре. В руках у него трепыхался пакет с печатью гильдии купцов. Да, здесь не у всех есть средства на почтовых голубей и бабочек. Зато и людям работа.
Где-то впереди зазвучал гудок трамвая, а с крыши одной из лавок доносился перестук молотка — там мастер чинил вывесочный механизм, который время от времени испускал сноп разноцветных искр.