Страница 34 из 102
Глава 12. Монетами или кармой
Однако Элли согласилась рассказать, что именно имела в виду, только когда карета проехала по мосту и оказалась в Кунавино.
— Ну? — обернулся к бывшей горничной Лют, который, судя по огромной скорости, уже успел потерять терпение.
Элли сжала свой узел с вещами до побеления пальцев и, глядя то на Ника, то на Люта, произнесла:
— Мне этого знать не полагалось, но я же горничная. Аристократы, знаете, не особенно считают нас за людей, скорее, принимают за мебель. А мы же всё слышим и видим.
— Ну? — почти прорычал Лют.
— За Авдотьей ухаживает Робкий. Ну, купец из Гильдии. Который хотел Филимошины лавки на ярмарке перекупить.
— Давно ухаживает? — быстро спросил Лют.
— Порядком, — повела глазами Элли. — Он ей даже предложение делал, да Филимоша ему отказал. Сказал, мол, не даст за ней ничего. Тот сразу и передумал жениться. Теперь, надо думать, опять начнёт к ней клинья подбивать. Всё захватит теперь, стервец. Авдотья же — старая дева, ей хоть за Робкого, хоть за кота драного надо выйти. Да и дела должен кто-то вести, а сама она — дубина дубиной. Ничегошеньки в торговле не смыслит. Вот этот Робкий всё к рукам и приберёт.
Лют переглянулся с Ником. А Ник вдруг подумал, как это прекрасно, когда напарник с тобой переглядывается. Доверяет, значит. Это стажёру-то, которого знает без году неделю.
— Что вы собираетесь дальше делать? — спросил Лют у Элли.
— Не знаю, — пожала плечами бывшая горничная. — Кондицию буду искать. Горничной в хороший дом теперь точно не возьмут, вы же знаете, как у нас сплетни расходятся. Может, в лавку наймусь или в ресторацию. Мест много, работа всегда найдется. До свидания.
И Элли вышла из кареты. Некоторое время Лют наблюдал, как она лавировала между прохожими, потом свернула в сторону портовых улиц. Надо думать, мать её жила где-то там, в самых бедных рыбацких кварталах Кунавино. Самой же девушке теперь предстояло начать всё заново. Причём с абсолютного нуля, потому что Авдотья вряд ли ей что выделила в качестве выходного пособия.
Лют молча поставил карету на стоянку, размеченную у самого въезда на территорию Ярмарки. Дальше напарники оправили одежду, чтобы выглядеть приличнее и не привлекать лишнего внимания, и отправились осматривать лавки ярмарочного посада. Да, это вам не Почаина с узкими проулками и тенями за каждым углом, где воздух пропитан запахом плесени, сырости и дыма.
Здесь же всё дышало показной, вылизанной чистотой: лавки стояли аккуратными рядами, будто теремки в деревеньке. Мощёные улочки ловили лучи солнца, отбрасывая густые тени, похожие на чернильные разводы. Всё чисто, улочки чистенькие и ровные, люди прогуливаются чинно, разговаривают спокойно, не то что в торговых посадах. Правильно, здесь же лицо города, так сказать, витрина. Блестящая, лакированная, но где-то внутри определённо треснутая.
Ник и Лют прошли мимо фонтана, павильонов со стеклянными крышами и направились к лавкам местных купцов. И какая удача: у лавки Малышева стоял его собственный приказчик и о чём-то шептался с купцом во фраке второй гильдии. Похоже, это был сегодня уже упомянутый Робкий. Как только Лют и Ник приблизились, разговор мигом стих.
— Добрый день, — учтиво поздоровался Лют сразу с обоими. Потом представился, и лица купца и приказчика синхронно вытянулись, а глазки забегали. — Мы интересуемся делами покойного Филимона Малышева, — пояснил Лют, продолжая улыбаться, как дровосек, только что зарубивший банду разбойников. — Вы не покажете нам его лавку?
— Конечно-конечно, — мелко закивал приказчик, любезно указывая на двери лавки.
Робкий же вознамерился было улизнуть, да Лют его остановил:
— Вы, дорогой господин, далеко-то не уходите, мы и с вами потом побеседуем.
— Буду счастлив, — растянулся в улыбке Робкий, а потом махнул рукой в сторону: — Моя лавка вот здесь. Жду вас с нетерпением.
Ну, про нетерпение он, конечно, загнул, хотя бежал в свою лавку так, будто ему, и вправду, невтерпёж.
Лют глянул ему вслед, потом прошёл мимо наклонившегося приказчика в лавку. Внутри приятно пахло спрессованным чаем, кофе и травами. Всё было аккуратно разложено по полчкам, упаковано в разноцветные кубики и украшено бумажными цветами и мерцающими декоративными кристалликами.
Металлический чайник и кофейник, что обычно тоже работали на кристаллах, пуская разноцветные пары, сейчас просто молча посвёркивали начищенными боками.
— Желаете попробовать наших чаёв? — продолжал лебезить приказчик. — Я вмиг чайник нагрею.
— Закройте двери и окна, — ровным тоном приказал Лют.
Улыбка с лица приказчика сползла, но он всё выполнил. Когда лавка погрузилась в полумрак, Лют достал свой магический жезл и слегка повернул кристалл, из-за чего тот замерцал мягким сиреневым цветом.
Лют стал водить жезлом вокруг, как фонариком, но ничего примечательного пока не находилось, разве что кристаллы в чайнике и кофейнике откликнулись собственным алым и зелёным сиянием. Но это же разрешённая бытовая магия, так что зацепиться здесь не за что.
Чаи же, похоже, представляли собой обычные приличные сборы, доставленные из разных уголков империи и из-за границы. Да и вряд ли Малышев стал бы хранить в этой лавке что-то запрещённое.
— Всё в порядке, — просто произнёс Лют, убирая жезл.
Приказчик, впрочем, отчего-то облегчённо вздохнул. Лют будто бы скучающим тоном произнёс:
— Вы, конечно же, скажете, что ваш хозяин никаких запрещённых магических артефактов в руках никогда не держал, сюда никогда не приносил и вообще ничего о них не знал и ни разу не упоминал.
— Так и есть, — мелко закивал приказчик.
— Что ж, это хорошо, — буднично сказал Лют, осматриваясь. — А что скажете про того человека, с которым вы только что разговаривали?
— Пуний Сидорович? — переспросил приказчик. — Старый друг покойного хозяина. Торгует тут рядом. Специи и сладости.
— Друг? — поднял брови Лют. — Серьёзно?
Приказчик снова забегал глазками. Тогда Лют прямо и жёстко спросил:
— О чём вы сейчас толковали? Отвечать честно и по существу.
— Пуний Сидорович изволили интересоваться, как идут дела, — протараторил приказчик. — Намекали, мол, возможно, перекупят лавку у сестры покойного барина.
— Перекупит? — переспросил Лют.
— Точно так-с, — закивал приказчик.
— И что вы об этом думаете? Будете с ним работать?
— А то как же-с, — улыбнулся приказчик. — Мы — народ по найму, был бы добрый барин, а там сработаемся.