Страница 19 из 102
Глава 7. Кадавр
Тётушка Матрона сама разливала чай из самовара, работающего на тепловых кристаллах и пускающего разноцветный пар с разными ароматами. Теперь вот по комнате разливался свежий запах мяты, а под потолок расходился изумрудный пар. Недёшево, однако. Впрочем, тётушка в средствах никогда не нуждалась. Дедулин братец оставил ей знатное наследство, как и первый супруг, да и второй тоже, плюс собственное приданое, ведь Мизгири — хотя и угасающий род, однако один из самых состоятельных в Империи.
— Так зачем пожаловали? — повторила свой вопрос тётушка, берясь за чашку.
Ник механически отметил сразу три её фамильных перстня — с сорокой, шишкой и пауком, гербом семейства Мизгирей. Да, тётушка же успела ещё и коротко побывать замужем за графом Сосновским, откуда и перстень с изумрудной шишкой. Граф, правда, был пожилым, и брак долго не продлился. Разумеется, исключительно из-за преклонного возраста супруга. А не потому, что Матрона уже тогда была сильнейшей ведьмой, а муженёк обладал отвратительным нравом и распускал руки.
В общем, тётушка, в отличие от многих аристократов, перстни носила просто, не выпячивая и не привлекая лишнего внимания.
Наконец Лют поставил свою чашку на блюдце и подался вперёд:
— Вы имеете удовольствие быть знакомой с Авдотьей Малышевой, сестрой покойного купца первой гильдии Филимона Малышева, верно?
— Верно, — просто кивнула тётушка, попивая чай. — Я имею честь общаться со многими достойными людьми. Однако лишь немногие из них имеют смелость подтвердить наше знакомство.
— Вам известно, что купец Малышев баловался запрещённой магией? — прямо спросил Лют.
— А то как же, — буднично отозвалась тётушка. — Постоянный клиент торговцев с Почаины. И ни в жизнь в этом не признался бы.
— И правильно бы сделал, — пробормотал Лап, поедая очередной кусочек печеньки с орешками.
Матрона лишь тонко улыбнулась, Лют же бросил на хомяка гневный взгляд. Потом собрался и продолжил:
— Вам известно, откуда у него заговорённое зеркало?
— Известно. Контрабанда. — Тётушка Матрона произнесла эти слова так спокойно и словно бы между делом, как будто сообщала гостям, что её погодный флюгер обещает скорый дождь.
— Конкретнее? — спросил Лют, сдвинув брови.
— Вот у него спроси, — тётушка подбородком указала на Лапа.
Хомяк так и застыл, держа в лапках кусочек печенья. Медленно обвёл всех присутствующих испуганным взглядом.
— Да не бойся, колдун хомяка не обидит, — улыбнулась тётушка. — Просто всем известно, что вашего брата сюда контрабандными катерами доставляют.
— Есть такое дело, — вздохнул Лап. — Вчера ты — маг, иногда даже Эфирный, а потом — вжух! — и у тебя зубы растут без конца, шерсть, лапы и хвост.
— Тебя кто вытащил из Эфира? — прищурился Лют.
— Да какая теперь разница. Я уж и не помню, давно это было. Я уже лет этак пятьдесят хомяком ползаю. А был когда-то красавцем. — Лап печально вздохнул. — Старикан какой-то выдернул меня из Эфира и в эту тушку засунул. Спасибо ему большое.
Людмила, сочувственно глядя на Лапа, положила ему в розетку макарун из набора, который принесли Лют и Ник.
— Спасибочки. — Лап двумя лапками взялся за меренгу с кремом. — Если серьёзно, то даже хорошо, что меня в хомяка засунули. Говорят, Эфир будет существовать до самого Второго пришествия. А ждать этого знаменательного события здесь или за чертой куда интереснее, чем в Эфире. Даже если ты хомяк.
— Почему? — выскочило из Ника. Он смутился, но спросил: — А что там вообще? То есть, в Эфире?
— Эфир, — просто ответил Лап. — Со временем все и всё там растворяется и превращается в эфир, хотя что-то да остаётся. Домовые, привидения, всё такое — это же духи Эфира, которые как-то проползают сюда.
— Я в курсе, — буркнул Ник, который всё это знал из курса в Академии.
— Вот и молодец. — И Лап вонзил зубки в меренгу.
— Вернёмся к контрабанде, если не возражаете, — изобразил любезность Лют. — Кто и как доставил тебя в Нижний?
— Заговорённых зеркал там не было, — сухо отозвался Лап, которому Людмила в одну из розеточек налила чаю.
— Я тебя сейчас в банку посажу, — прорычал Лют.
— Не сметь обижать меленьких в моём доме, — строго произнесла тётушка Матрона.
Лап показал Люту розовый язычок.
— Без тебя обойдёмся, — бросил Лют. — Известно, куда доставляют всю контрабанду — в самый дальний портовый район Кунавинской слободы. А оттуда она уже разъезжается по городу — что-то толкают на Почаине, что-то остаётся в Кунавино, на Ярмарке.
— Правильно мыслите, — произнесла Матрона, рассматривая длинные аккуратные ногти.
— Такое зеркало на Ярмарке привлекло бы внимание, — задумчиво произнёс Лют. — Впрочем, теперь не так уж важно, как оно попало к Малышеву. Важно другое — не оно ли его убило. Или тут спрятано нечто другое. — И Лют снова обратился к Матроне: — А что чаще всего покупал Малышев?
— Талисманы для привлечения денег, — пожала плечами Матрона. — Да только большая их часть — пустое шарланаство. И наверняка все их уже растащили. А вот зелья — это другая история. Особенно если поставщик надёжный.
— Зелья, — задумчиво повторил Лют. — Зелья какого рода?
— В приличных домах о таких вещах вслух не говорят, — повела бровью Матрона.
Лют только кивнул, и Людмила взяла его чашку, чтобы налить ещё чаю. Впрочем, даже Ник догадался, что речь шла о микстуре для мужской силы, недаром тот торговец в Почаине это упоминал. Интересно, что это за штука такая и насколько она помогает. Если, конечно, настоящая. Хотя в этом как раз сомневаться не приходилось. И Матрона своё дело знает, и Малышева вряд ли кто-то мог обмануть, если он давно был клиентом чёрного рынка.
Однако Лют отчего-то в эту сторону расспрашивать более не стал. Попил ещё чаю, а потом выдал такое, от чего Ник чуть со стула не упал:
— Матрона Ильинична, а умеете ли вы общаться с кадаврами из заговорённых зеркал?
Лап, жуя хрустящую меренгу, переводил взгляд с Люта на тётушку, а вот Людмила застыла с чашкой в руке.
— Вы для этого зеркало сюда приволокли? — просто спросила тётушка.
И только тут до Ника дошло, на кой они вообще явились к Матроне, о которой давно ходили слухи, что она — незарегистрированная ведьма Эфира.
— Разве мы не должны сдать это зеркало в Орден? — поперхнувшись, шёпотом спросил Ник.