Страница 18 из 102
— Чему обязана честью видеть таких приятных людей в моём скромном доме? — сразу спросила Матрона, сложив руки.
— З-здравствутйе, тётушка, — выдавил Ник, заикнувшись.
— А, Ники. Здравствуй, дружок. Как дедушка? Здоров ли? Как матушка? Сестрички? — светски поинтересовалась Матрона.
— Всё в порядке, спасибо, — кое-как произнёс Ник, у которого во рту пересохло.
— Представишь мне своего товарища, или он сам о себе расскажет? — изогнула прорисованные брови Матрона, окинув Люта оценивающим взглядом с головы до ног и обратно.
— Евгений Тихонович, — представился Лют. — Сыщик стражи Волжской заставы.
— Сыщик. Как интересно, — сухо произнесла Матрона. — А кто третий?
Похоже, она как-то сумела угадать, что они ещё и хомяка принесли. Ник засунул руку в карман, но Лап упорно отказывался показываться, всё уворачивался.
— Ясно. На закуску кого-то притащили, — кивнула Матрона. — Ну, а кто ещё с вами?
— Вроде всё, — неуверенно произнёс Ник. — Только мы втроём. И ещё вот, к чаю.
И он слабо указал на коробку со сладостями, которую держал Лют.
— В карете кто прячется? — грозно спросила Матрона.
— Никого, — слабо проговорил Ник. У него от взгляда тётушки голова кружилась не меньше, чем в присутствии князя Огнева.
— Вы притащили в мой дом кадавра. Как не стыдно, — покачала головой Матрона.
И только теперь Ник вспомнил, что они до сих пор не удосужились сдать в отдел артефактов зеркало купца Малышева.
— Что ж, проходите! — Матрона изящно взмахнула рукой. — Я как раз заварила чай. Ваши пирожные пригодятся. Так что сразу вас есть не стану. По крайней мере, пока. Я же ещё не решила, кто из вас вкуснее. Шучу!
У Ника колени ослабли. И даже Лют смотрел на Матрону как-то странно. На чёрном рынке он был явно посмелее. Лап вообще забился в уголок кармана и свернулся там в клубок.
— Юмор у вас в семье отменный, — наконец проговорил Лют.
— Не без этого. Проходите. — И тётушка снова сделала приглашающий жест.
Пришлось топать к дому. Разумеется, вытереть ноги и умыться. В просторной гостиной их ждал круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. На нём разместился фарфоровый сервиз с золотой каймой, большой начищенный самовар, серебряные приборы и блюдо с печеньем.
К столу вышла бледная девица в скромном сером платье, и с длинной русой косой. Точно, тётушка же недавно взяла к себе какую-то дальнюю родственницу, из Мизгирей. Только вот имя её начисто вылетело из памяти Ника.
— Людмила, моя воспитанница, — коротко представила девицу Матрона. Та сделала вялый книксен.
Все представились и стали занимать места за столом. И даже Лап высунул мордочку из кармана Ника.
— Ой, какой хорошенький! — заулыбалась Людмила. — А можно его погладить?
— Конечно, не откажусь! — И Лап вылез полностью, забравшись на стол.
Людмила ни капли не удивилась, как будто для неё бывший студент-маг, теперь запертый в шкурке хомяка — обычное дело. Она почесала его между ушками и под подбородком, а потом накрошила печенья в фарфоровую розеточку и налила сливок в ещё одну.
— Можно, я останусь у вас жить? — нагло поинтересовался Лап, взяв в лапки самый большой кусочек печенья.
— Конечно, оставайся, — буднично ответила тётушка. — Куда тебе ещё деваться? Этот, — тут она кивнула на Люта, — тебя голодом держать будет. А у Ники дома такой душно-правильный дедушка, что он как тебя увидит, сей же момент сдаст на утилизацию Ордену.
— Остаюсь, — уверенно выдал Лап и стал грызть печеньку.
— Вот и славно, — повела бровью Матрона. — Так зачем пожаловали?
Ник молча пил чай. Отменный, между прочим — с мёдом, липовым цветом и ароматными травами. Раз уж Лют их сюда привёл, вот пусть сам и разговаривает с тётушкой.