Страница 36 из 49
Глава 26
Глава 26
Я застываю в ступоре. В горле пересыхает.
Я знаю, что мой мальчик не видит — лицо в бинтах. Но он слышит. И слышит, по всей видимости, прекрасно.
— Слава, я..
— Генерал медицинской службы Богданов.
— Товарищ генерал..
Слышу в голосе сына иронию.
— А это вы, товарищ генерал, со всеми матерями пациентов так любезно разговариваете?
— Нет, не со всеми, товарищ лейтенант, с особенными.
— Ясно. И когда это моя мать стала для вас особенной? — теперь Слава говорит более жестко, почти грубо, и голос хрипит.
— Слава..
— Мам, я с генералом разговариваю! — почти срывается на крик.
— А вот нервничать, голубчик, не стоит.
— Я вам не голубчик. Не стыдно вам, товарищ генерал, замужних дам..
— Слава! — Я в шоке, мне неловко. И больно.
Больно, потому что сына я понимаю.
Он ведь не знает!
Он ничего не знает ни про развод, ни про отца, ни про..
И я не могу сказать сейчас!
Не могу, когда он в таком состоянии!
Просто не могу!
— Мама, можешь, пожалуйста, оставить меня и товарища генерала медицинской службы? Надо поговорить. Тет на тет!
— Слава, нет..
— Да.
— Послушайте, молодой человек, не стоит так разговаривать с матерью, которая, между прочим..
— Богдан, не надо!
— Ах, он еще и Богдан.. Ясно.
— Слава! — ахаю, руками всплескивая, не знаю, что делать.
— Кира, правда, выйди, мне нужно переговорить с пациентом и осмотреть его.
— Не надо меня осматривать.
— Я ваш лечащий врач.
— Неужели? Был другой, женщина была.
— Я главный врач, и в мои обязанности входит осмотр.
— Не стоит утруждаться. Главный. Обойдусь.
— Слава!
— Мам, хватит, я не маленький.
— Сейчас ведете себя как маленький, товарищ лейтенант. Кира, выйди.
— Никуда я не пойду!
— Я прошу. Ничего плохого не случится.
— Нет! — повышаю голос, гляжу на Богданова возмущенно.
— Кира, успокойся.
— Я спокойна!
— Мам, давай, правда.. Ну, мужской разговор.
— Мужской? Мужской? — Я почти на грани! — Нет! Никаких мужских разговоров! Не для того я тебя столько времени искала, и вообще, я..
— Тише.. тише..
Богданов меня обнимает, прижимает к себе, а я..
Я расклеиваюсь, реву, как девчонка, навзрыд, мне так больно!
Так больно!
Я ведь понимаю всё! Всё прекрасно понимаю!
Славка думает, что я.. Что мы с Богданом..
Но я не могу сейчас сказать ему об отце!
И не сказать не могу.. Это.. Это ведь нечестно по отношению к генералу, так?
Слава сейчас считает его мерзким подлецом, который связался с замужней женщиной. Он ведь и не знает, что я.. что мы..
— Мам, не надо, что ты.. Черт.. Ну, прости меня! Я не хотел. Я..
Я и ответить не могу, всхлипываю, рыдая, прижимаюсь к груди Богданова, и так мне на этой груди тепло и комфортно!
Так хорошо!
— Я люблю твою мать, Вячеслав, и она меня, надеюсь, тоже. Что касается.. Что касается ее семейного положения, то тут мы с ней не виноваты. Твой отец подал на развод.
— Что?
— По.. пожалуйста.. — шепчу еле-еле, глядя в глаза своему генералу.
Мне приятно, что он взял ответственность на себя. Что сам сообщил сыну о том, что мы.. что он.. Что мы вместе. И про развод.
Вот только Диана..
Я не хочу, чтобы сын узнал о Диане сейчас. Вот так.
Почему-то мне страшно, кажется, это будет ударом.
Богдан кивает — понял.
Понимает меня с полувзгляда.
— Мам.. это.. Это правда, про отца?
Моя очередь кивать.
Понимаю, что сын не видит.
— Да, сынок. Увы. Твой отец.. он..
— Прямо развод?
— Он изменил мне. Я.. я сама на развод подала. Ты понимаешь, я не смогла. Не могу.
— Да уж..
Он замолкает. Вздыхает тяжело.
Я всё еще всхлипываю, уткнувшись в грудь генерала.
— Мам.. ты.. прости меня. И.. это.. всё-таки выйди, пожалуйста.
— Что? Зачем?
— Ну.. я так понимаю, меня товарищ генерал хотел осмотреть. Не при тебе же?
— Почему? Я твоя мать, и..
— Мам, я уже не маленький, пожалуйста.
— Кира, выйди, всё будет нормально.
Богданов смотрит на меня таким взглядом — непререкаемым.
Послушно вздыхаю и выхожу.
И почти сразу замечаю стоящую недалеко девушку.
Ту самую, что убирала в палате.
Кажется, Вику..
— Вика?
— Да.. а вы.. Кира Георгиевна, правильно?
— Правильно, но можно просто Кира.
— Как хорошо, что вы приехали! Именно вы.. — она говорит и осекается, замолкает, немного краснея. — Простите, просто я.. ну.. Я была тут, когда Славу привезли. И помогала. Ему больно было, когда бинты снимали, ну, сами понимаете. Я просто помогала..
— Спасибо тебе, спасибо огромное.
— Это вам спасибо! Я так рада, что он вспомнил! Это.. это просто чудо..
Вижу, как блестят ее глаза.
У самой в горле ком.
Испытываю какую-то нереальную потребность в объятиях. Протягиваю этой девочке руки, обнимаю, чувствуя, что она плачет.
— Ну что ты? Тихо, тихо..
— Он очень сильный, ваш Слава. Такой сильный! С ним вместе привезли еще двоих. Он из них самый тяжелый, и он их всё время подбадривал и спрашивал, как они. Они рассказали, что он их спас, вытащил.. его и ранило, и обожгло, когда вот он..
Теперь мы плачем уже обе.
Так и застает нас товарищ генерал.
— О, а я думал, покупать нам увлажнители воздуха или нет. Вижу, не надо!
Он доволен, улыбается, вид у него такой.. счастливый что ли?
Не могу поверить!
— Что сырость разводим, девочки-красавицы? А ну, айда ко мне в кабинет пить чай, мне там привезли какой-то волшебный пирог, надо меня раскулачивать.
— Спасибо, товарищ... товарищ генерал, — лепечет Вика. — У меня работа, я не могу.
— Работа, работа, перейди на Федота, давай-ка ты с нами сначала чайку попьешь, а потом поработаешь, а мы тебя прикроем и, если надо, поможем? Считай, что у тебя обеденный перерыв.
— Хорошо, только мне предупредить надо..
— Кого? — Богданов смотрит на сестер, стоящих у поста. — А, это я сам.
— Девушки, я у вас санитарочку заберу, мне надо кое-что в моем кабинете сделать. Она тут что-то должна помыть, убрать? Что у нее за обязанности?
— Товарищ генерал, у нас тут у всех.. Не переживайте, я за нее сделаю, — вызывается помочь одна, побойчее, она же подмигивает Вике.
Мы идем в кабинет, по дороге встречаем Ольгу, маму Вики, ту самую массажистку и жену генерала Сафонова.
— Что случилось? Всё в порядке?
— В порядке, красавица, нам тебя еще не хватает для компании, пойдем пить чай.
— Да? Не откажусь, у меня как раз перерыв, а потом еще пациент, и домой.
В кабинете генерал сам хозяйничает.
Ставит чайник, чашки достает, пирог из холодильника.
Это оказывается даже не пирог, а целый торт.