Страница 35 из 49
Глава 25
Глава 25
Мама.. Главное слово.
Слово, произнося которое, ребенок словно принимает свою судьбу, судьбу человека. И это слово по жизни будет всегда вместе с ним.
И слово. И мама..
Стою у окна в палате сына. Смотрю на него, лежащего в бинтах. Он не кажется слабым. Нет. Он сильный. Очень сильный.
И я тоже буду сильной.
Мама..
Узнал меня!
Почувствовал..
— Я не спал, мам, я слышал, что кто-то зашел. Думал, это Вика, она у меня тут порядок наводит. Мы с ней подружились. Ну, как.. Она просто спрашивала, как я, интересовалась, может, мне почитать или музыку какую-то дать послушать. Но я сразу понял, что не Вика. А потом.. что-то так внутри сдавило. И аромат.. Я вспомнил. А потом голос.. Меня словно унесло в прошлое. Где ты.. отец.. мы..
Отец..
Я ведь не могу ему сказать.
Не могу.
И про Диану не могу. Не сейчас. Не когда он в таком состоянии.
Про состояние еще надо выяснить.
Когда у Богдана закончится операция?
Глубокая ночь.
Не знаю, сколько времени проходит. Час, два, три.. Сижу рядом с сыном, глажу его руку, он не спит, говорит, выспался, я тоже не могу спать, рассказываю. Про детство его вспоминаю. Про бабушку с дедушкой.
Светает. Утро раннее. Я всё-таки прикорнула, и Слава поспал.
В палату заходит девушка. Очень красивая и грустная, в халате. Видит меня, замирает.
— Ой, простите, я помешала?
— Нет, нет, проходите..
— Я.. я просто спросить, что-то нужно?
— Вика, заходи, не бойся, это моя мама. Я ее узнал, представляешь?
— Мама? — Вика смотрит на меня, глаза огромными становятся. — То есть ты.. ты узнал? И.. вспомнил?
— Начинаю вспоминать. Еще не всё, конечно.
— Как хорошо. Я так рада. Вы извините, что я вам помешала.
— Ты не помешала, всё хорошо, да, мам?
— Конечно.
Улыбаюсь ей и вижу, что она краснеет.
Интересно.
Это что, у моего мальчика тут роман намечается?
В груди теплеет до того момента, пока я не вспоминаю о Диане.
Мой Слава же тоже о ней вспомнит?
Не хочу этого.. слишком не хочу.
Как и не хочу рассказывать, что произошло в нашей семье за это время.
Понимаю, что придется, но пусть он хоть немного оправится.
Вика мнется, явно стесняется.
Стоит растерянная.
— Вы.. вам, наверное, надо поговорить. Я.. я зайду потом?
— Подожди, побудь пока тут, я.. мне нужно выйти.
Обнадеживающе улыбаюсь ей, иду к двери.
Мне, собственно, действительно надо. Надо узнать, где мой генерал, надо рассказать ему, что Славка вспомнил, это же важно?
Дохожу до поста, там медсестра и доктор, довольно молодой мужчина.
— Здравствуйте, скажите, а у кого мне узнать, генерал Богданов когда освободится?
— Богданов? А вам зачем Богданов? Он на операции, обход у него днем. Если какие-то вопросы, то спрашивайте у лечащего врача. Вы вообще откуда? Из какой палаты, к кому приехали? — сестра с поста атакует меня вопросами, не очень-то вежливо. А я не сразу нахожусь что ответить. Стою, рот раскрыв.
На мое счастье, появляется помощь.
— Эта красавица из палаты, из той, которой надо палаты. И генерал Богданов ей нужен по личному вопросу, потому что она его жена. Да, красивая?
Его руки прижимают, давая поддержку и защиту.
Прячу лицо у него на груди.
— Ой, простите, я.. — сестра сразу меняет тональность.
И генерал Богданов тоже.
— И без “простите”. А серьезно. Как вы разговариваете с матерью пациента? Вы прекрасно знаете, кто у нас тут лежит. И понимаете, в каком состоянии. И к матерям бойцов, которые в таком состоянии, вы должны относиться как минимум с уважением. Вы здесь, чтобы помогать им. В том числе. И если я еще раз услышу что-то подобное, или до меня дойдут жалобы.. Вы прекрасно знаете, что у нас тут работать хотят многие, поэтому проблем с заменой персонала нет. Учитывайте это.
— Да, товарищ.. генерал медицинской службы. Так точно, я поняла.
— Надеюсь.
Богданов чуть прижимает меня, шепчет на ухо.
— Пойдем?
— Куда?
— На пару слов сначала.
На пару слов он заводит меня в процедурную, которая открыта, и там никого.
Закрывает дверь, прижимает к себе, вдыхая мой запах.
— Устал как собака, операция сложная, падаю, как ты?
— Я.. хорошо, прекрасно, я..
— Видела его?
— Видела.
— Испугалась?
— Очень.
— Не бойся, там всё поправимо, глаза целы, кожа восстановится, сложные участки можно будет потом прооперировать, зашлифовать, но, на первый взгляд, я ничего такого в его истории болезни не увидел. Верну тебе твоего красавца, как и было. Там.. там проблема в другом, память..
— Он меня узнал.
— Что?
Генерал отстраняется и смотрит удивленно.
— Узнал. Представляешь? Я пела.. Колыбельную. А Славик сказал, что он.. что он сразу почувствовал, когда я зашла.
— Это прекрасно. ты понимаешь? Это просто здорово!
— Я понимаю.
— Ну и отлично. Тогда.. будем завтра уже спокойно и подробно смотреть, что там и как. Но сейчас.. Сейчас зайдем к нему.
— Пойдем. Только..
— Что?
— Богдан, он же.. он еще не знает.. Ну, я думаю, не знает про меня и про Олега. Про Диану. И.. я не понимаю, что с этим делать. Как ему сказать.
Богданов слегка хмурится.
— Да. Я об этом не подумал. Пока.. пока точно не нужна ему эта информация. А там.. там будем посмотреть, хорошо?
— Хорошо.
— Ну.. пойдем?
Мы возвращаемся в палату. Вики уже нет. Слава лежит.
Опять судорожно вздыхаю. Богданов обнимает, шепчет.
— Ну что ты, что.. всё хорошо. Всё будет хорошо, родная..
Он говорит тихо, но я замечаю, как дергается Слава.
— Мам? Ты.. ты не одна?