Страница 20 из 49
Этот безумный, тяжелый, дикий день окончен.
Я могу спать.
И не могу.
Снова перед глазами сын. Маленький, подросший, большой.
Сильный мужчина, которого вырастила я.
Сильный мужчина, который решил отдать долг родине.
Сильный мужчина, которому надо было жить, чтобы оставить потомство, родить своего сына. Оставить свой генофонд. Тот самый генофонд, который перешел от меня, от моего отца.. И от его отца тоже. Да, Олег оказался предателем, но ведь всё-таки много лет он был верным мужем? Он сильный, красивый.. умный..
Снова вспоминаю генерала Богданова.
Богдан Богданов..
Я знала одного Богдана, когда-то очень давно. В детстве. Словно в другой жизни.
Богдан.. красивый мальчик, в которого были влюблены все девчонки во дворе. Он был старше меня года на три. Но тогда во дворе мы все гуляли одной компанией. И те, кто постарше, и те, кто помладше.
Военный городок, затерянный в уральской тайге. Днем он пустел, там почти не было взрослых — отцы служили, да и матери тоже. Уезжали на так называемые “площадки” рано утром. Папу возил личный водитель на “УАЗике”, мама ездила на автобусе. Такие старые кругленькие автобусы, по-моему, львовские. Это были восьмидесятые годы, ближе к концу, перестройка в разгаре.
Старшие нас опекали.
Однажды мы с подружками ушли в лес, хотели сами дойти до родника, тропинка была знакомой, но как-то резко стемнело, мы не рассчитали. Вроде бы шли правильно, но почему-то никак не могли выйти к городку. Одна из нас начала паниковать, заплакала.
В то время мобильных телефонов, разумеется, не было.
Подружка рыдала, говорила, что останется в лесу, пусть ее съедят волки. Как назло, раздался какой-то вой. Потом нам сказали, что так воют не волки, а собаки, но в тот момент было жутко. Мы с другой подружкой тащили эту плаксу. Бросить ее в лесу — это было предательство, подлость! Мы не могли так поступить!
Свет фонарика первой увидела я. Стала кричать.
Это был Богдан. Он и еще один парень, его друг, Сашка Казанцев.
Когда я их увидела — тоже разрыдалась, от облегчения.
Сколько мне было? Лет семь? Восемь? Не помню.
Помню, что Богдан обнял меня не стесняясь, стал успокаивать.
— Ну что ты, сестренка, что ты, всё хорошо! Сейчас мы вас выведем, тут совсем рядом, вы почти пришли.
Потом они вместе с Казанцевым сплели свои руки, посадили на них нашу реву-корову, понесли..
Было жутко страшно, что родители узнают — ох и достанется нам! Но и молчать я не могла, для меня Богдан был герой! Он нас спас!
Мы не удержались, рассказали, а Богдану вместо медали за спасение объявили выговор за то, что он пошел в лес сам, а не привлек взрослых.
Я плакала, мне казалось, что это несправедливо.
Отец тогда со мной согласился.
И на очередном празднике городка, во время большого концерта в Доме культуры, Богдана и Сашку вызвали на сцену и вручили грамоты.
А папа.. папа тоже сделал ему какой-то подарок. По-моему, подарил кортик. Тогда кортики носили только моряки, наверное, но у папы он был. И папа вручил его Богдану. А еще подарил планшет — не электронный, конечно. Планшетами тогда называли командирские сумки для карт и прочих важных вещей.
Помню, как Богдан был рад подарку.
Мы еще какое-то время дружили. Недолго. Потому что мы переехали.
Жизнь военных такая. Сегодня тут, завтра там. Новые городки, новые школы, новые друзья. И никто не жалуется. Потому что это жизнь офицеров, их жен и детей.
Богдан.. интересно, где ты сейчас, красивый мальчик из моего детства?
Я помню тебя.
Жаль, что фамилия твоя была не Богданов.. Алексеев. Он был Богдан Алексеев..
Увы..
В полудреме чувствую, как убирают капельницу-“бабочку” из руки, а потом..
Потом чувствую горячие губы на своем лбу.
— Спи.. спи, красивая девочка Кира. Всё будет хорошо.
А по моим щекам текут беззвучные слезы.
Не будет.
Никогда уже ничего не будет хорошо.