Страница 19 из 49
Глава 14
Глава 14
— Привет, Настя, как вы тут?
— Нормально, я скучала.
— Мне нужна отдельная палата.
Красивая девушка в медицинской форме приятного мятного цвета обращает внимание на меня, смотрит улыбаясь, выражение ее лица не меняется.
— Доброй ночи.
Киваю, здороваясь.
У меня нет сил думать, кто эта девушка, кто она генералу Богданову, который совсем недавно меня целовал. И обнимал в машине.
Мне всё равно.
Мне хочется лечь и умереть.
Но я понимаю, что умирать рано. У меня еще есть дела на этом свете. Сына похоронить. А еще.. Еще я теперь хочу сделать всё, чтобы мой бывший супруг и его любовница получили по заслугам. Вернее — ничего не получили! Я хочу побороться за свои права. И за квартиру, которую Олег так подло у меня отжал. И за ту жилплощадь, которую я подарила сыну и на которую теперь претендует его так называемая жена. Она ведь еще и выплаты теперь получит! За его смерть.
Эта мысль тоже разрывает всё внутри.
Она не заслужила! Ничего не заслужила! Ни копейки!
— Богдан, а.. у нас в отделении свободных мест нет. Вчера только привезли большую партию раненых и мирняк тоже, поэтому..
— Настя, я не любовницу привез устраивать на ночлег, девушка получила контузию и травмы, поэтому ей нужна отдельная палата. Ты меня поняла?
— Я вас поняла, Богдан Александрович, будет сделано. Пойдемте со мной.
Теперь она смотрит уже не так широко улыбаясь. Мне ее почему-то жаль. Быть в отношениях с таким, как этот товарищ генерал, наверное, слишком больно. Знать, что на него постоянно охота идет, что у него, возможно, она не одна. Несколько любовниц, по всей линии фронта.
Где-то я читала, что в условиях войны у человека начинается буквально сексуальный бум. Готовясь к смерти, люди начинают пытаться размножиться,
Может, и с генералом так?
Понимает, что нужно оставить на этой земле свой генофонд?
А генофонд там просто шикарный.
Генерал Богданов высокий, красивый, сильный, наверняка еще и совсем не глупый. И военврач, и до генерала дослужился. Ого-го!
Таким надо размножаться.
Хорошо, что всё это мимо меня проходит. Я с генералом точно ничего такого делать не собираюсь. Даже несмотря на то, что он со мной, кажется, готов.
— Насть, не пойдемте со мной, а давай ты мне скажешь, куда идти, и я сам провожу.
— Богдан..
— Насть, не начинай, хорошо? Мы с тобой всё обсудили. И не будем выяснять сейчас.
— Я ничего не собиралась выяснять, товарищ генерал, просто.. Ладно. Извините. Свободна только генеральская палата. Но вы же знаете, что ее нельзя занимать?
— Интересное правило. Учитывая, что единственный генерал в округе сейчас я.. Пожалуй, будет справедливо, что палату займу я?
— Ваше право.
Настя показывает направление. Богданов кивает. Поворачивает голову, смотрит на меня.
— Пойдемте, Кира, устрою вас по высшему классу.
Я хочу сказать, что могла бы и в коридоре посидеть и вообще остаться там, откуда он меня привез, но я молчу.
Я словно чувствую, что не стоит сейчас будить лихо.
Он тоже устал. Лицо серое, круги под глазами.
Я ведь спала там, в домике Егоровой, а он не спал, он в это время куда-то ездил, что-то делал.
Поэтому я молчу.
Вижу, как дергается уголок его губ — оценил мое молчание.
Палата реально генеральская. Не очень большая, но уютная. Стены не белые, такого же приятного мятного цвета, как форма Насти.
Интересно, что у нее с генералом?
Она так бежала к нему, назвала по имени, так смотрела..
Господи, Кира, какая тебе разница?
Тебя это не должно волновать.
— Мы просто коллеги. — Генерал, видимо, читает у меня на лице.
— Это ваше личное дело, товарищ генерал, — говорю тихо, хотя чувствую, что что-то сжимается внутри.
Как будто я не хочу, чтобы у этого красивого генерала, который так смотрел на меня и так целовал, были какие-то отношения с этой красивой, юной медсестричкой.
Слишком много красивых, юных девушек в моей жизни.
Я не вывожу.
И снова мысли о том, а не всё ли мне равно?
Всё равно.
Всё равно.
Всё равно!
Нет... не знаю. Мне так плохо сейчас, что я туго соображаю.
Я вообще не понимаю, зачем эти мысли?
Нет, еще хуже, я не понимаю, почему я до сих пор жива? Ведь моего сына нет..
Койка в палате большая, удобная. А еще есть диван.
Надеюсь, генерал не собирается здесь остаться?
— Располагайся, Кира.
— Спасибо, но.. не стоило.
— Давай это я буду решать.
— Решайте, только.. не за мой счет. Я не хочу, чтобы меня тут считали вашей..
— Моей кем? Я вообще-то сообщил, что ты моя жена.
— Глупо. Я не могу быть вашей женой.
— Почему?
— Может, потому, что я замужем?
— Кольца нет.
— Внимательный? Кольца сейчас мало кто носит. И потом..
— Ты сказала, что разводишься.
— Может, я пошутила?
— Почему-то я уверен, что ты такими вещами не стала бы шутить.
Меня напрягает эта словесная перепалка.
И снова мысль.. зачем я это делаю? Зачем я здесь? Зачем вообще препираюсь с генералом?
— Простите, я не хочу это обсуждать сейчас, и вообще.
— Я понимаю, что ты устала. Давай-ка я тебе еще сделаю успокоительное, и ты отдохнешь.
— Не надо успокоительное. Мне.. я в порядке.
— Я вообще-то врач, мне лучше знать. Сейчас я приглашу сестру, лучше тебе систему поставить.
— Сестру? Настю?
— Другую, не переживай.
— Я не переживаю.
— Жаль. Здесь есть душ, уборная, там полотенца должны быть, халат вроде даже.
— У меня есть вещи с собой.
— Да, вот твоя сумка. Я сейчас..
— Вы.. вы вернетесь?
— А ты хочешь, чтобы вернулся? — Богданов криво усмехается, я плечами пожимаю.
Да, я понимаю, он военный, еще и врач, еще и в такой обстановке, конечно, он циничный, он многое повидал, думаю. Но.. он же понимает, что у меня погиб ребенок? Что я сейчас вообще не способна адекватно мыслить?
— Прости, Кира. Вернусь, чтобы посмотреть, как ты. Не бойся, спать тут я не буду.
Киваю.
Генерал уходит. А я на автомате принимаю душ, надеваю футболку, короткие штаны для сна.
Ложусь.
Почти сразу открывается дверь, пухленькая медсестра средних лет вкатывает капельницу.
— Доброй ночи вам, уже легли? Поесть не хотите?
Головой качаю.
— Тогда уже до завтрака, генерал меня попросил у вас спросить. Воду я вам поставлю. Могу чай сделать.
— Нет, спасибо.
— Оки, я поняла, давайте ручку.
Она привычными жестами устраивает мою руку, кладет подушечку под локоть, достает спиртовую салфетку.
Я закрываю глаза, когда чувствую прокол.
— Можете поспать, капать будет минут двадцать, я подойду.
Наконец меня оставляют одну.