Богиня в фартуке

Глава 19. Последняя из Блэкрейн

Боль пульсировала в такт с ударами сердца, отдаваясь раскалённой иглой в висок и глазницу. В левый висок. Чуть выше скулы, куда пришёлся удар. Во рту явно чувствовался привкус крови. Лаана попыталась облизнуть губы, но не смогла. В рот запихали кляп, очень плотно и глубоко. Чуть опустив глаза и обнаружив голую коленку, она поняла, что кляпом стал её собственный подол, оторванный и свёрнутый тугой валик, а сверху притянутый полосой той же ткани через затылок. Края впивались в углы рта столь сильно, что, казалось, порвут кожу.

Девушка попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки были заведены за спину, а запястья туго, до онемения, примотаны к лодыжкам. Вероятно, всё тем же оторванным подолом. Лаана ещё раз посмотрела вниз. И правда, платье было изодрано в клочья, она лежала почти раздетой.

Идиот! Лаана лежала на полу в собственном доме и в соседней комнате находился большой ящик с хозяйственными мелочами. Там была верёвка, ветошь, пустые мешки, вёдра, тяпки, даже гвозди с молотком. Лаана «насинтезировала» себе различных вещей для «легенды», чтобы гости не удивлялись, что у неё при наличии дома и огорода нет множества вещей, без которых на одиноком хуторе у опушки прожить невозможно. Например, верёвки и ветоши.

С другой стороны, вот ей ещё из ветоши кляп не делали. Уж лучше из собственного подола.

Великий Рэндом, да о чём она вообще?!

Нет, жёстоко, конечно, жёстко. Леонард, сволочь. Ну... хорошо хоть не убил.

Впрочем, возможно, всё ещё только впереди.

Лаана как могла осмотрелась.

«Скафандр» валялся на боку на холодном деревянном полу первого этажа, согнутый пополам, в неестественной позе руками и ногами назад. Через час или полтора такая поза наверняка вызвала бы сильные судороги. А значит, она тут не так долго. Ну может полчаса. После того как скрутили.

Хотя демоны его знает. В комнате царил полумрак. Через маленькое окошко пробивался лишь тусклый свет луны. Судя по всему, на улице стояла уже глубокая ночь. Массивная наружняя дверь была заперта на тяжёлый железный засов изнутри. Снаружи сюда никто не проникнет — да и кому придёт в голову ломиться к одинокой травнице на отшибе, когда вся деревня давно спит? Разве что староста Тобиас мог бы заглянуть, узнать новости, привезённые ей из Каменного Брода, однако не сейчас же, не ночью!

Лаана судорожно втянула носом воздух и вдруг поняла кое-что ещё.

Платье было изодрано, однако... тело прикрывал фартук. Леонард, очевидно, рвал подол, чтобы её связать и заткнуть кляпом рот, а вовсе не для того чтобы полюбоваться обнажённой девушкой. Как девушка, судя по всему, Лаана его не интересовала совсем. Но фартук Леонард оставил, потому что тот был из жёсткой ткани и для лоскутов на связывание не годился. В фартуке было множество карманов. Все из них Лаана отлично помнила, потому, что почти в каждом хранила какие-то мелочи — плоские ключики от сундучков, раскладной ножик, бумажки с напоминаниями самой себе, даже пару мелких мешочков с травками...

Все карманы были пусты.

В том числе большой передний, тот самый, где постоянно лежала Книга.

Зато вместо Книги имелось кое-что другое.

Чуть выше, в паре шагов от её лица, на половицах, лежал обычный остроугольный и грязный камень с пыльного Торнвудского тракта, размером примерно с мужской кулак. На острых гранях темнели бурые пятна подсыхающей крови. Её крови.

Со второго этажа неожиданно донеслись голоса. Кто-то спорил на повышенных тонах. В её собственной спальне. Сначала ей показалось, что она бредит, ей только кажется. Леонард ведь не мог разговаривать сам с собой.

Но нет. Перекрытие было тонким, деревянным, и в ночной тишине, нарушаемой лишь треском сверчков за окном, слова двух спорщиков звучали довольно отчётливо. Лаана замерла, настороженно вслушиваясь. Первый голос, уверенный, резкий, совершенно явно принадлежал Дине Блэкрейн. Второй — мелодичный и бархатный — подонку Леонарду.

«С ума сойти! — игнорируя тошноту от сотрясения, мысленно усмехнулась Лаана. — Я сбежала от садиста-графа. И сбежала от психопата-лейтенанта. А вот «сладкая парочка» из двух любовничков — повязала!» И правда, вселенной правит вовсе не она, а Великий Рэндом, чтоб ему пусто. Между тем, наверху послышались шаги, затем скрип лестницы. Дверь с первого этажа на второй была открыта, и силуэты двух людей появились в лестничном проёме, освещённые светом масляной лампы.

Дина не была Призраком и пребывала в своём обычном, плотском облике. И она была великолепна. Светлые волосы уложены в сложную причёску, вместо растрёпанных прядей, которыми графиня щеголяла в кабинете мужа, прекрасную фигуру облегало единственное «выходное» платье Лааны, которое перед этим спокойно висело в шкафу и которое, кстати, сама Лаана ещё ни разу не удосужилась «выгулять». Платье она хранила на случай, если её вдруг пригласят в гости — не на «вызов травницы», каким был визит в Железный Брод или в хижину к Марье и Рику, а именно в гости, например, Тобиас или кто-то иной из деревенских, а то Торнвудских состоятельных мещан на ужин.

Платье было, конечно, скромным, но откровенно «дворянским». Дорогая ткань, шикарный покрой... Короче, эта сучка Дина успела порыться в её вещах и присвоила её платье.

Но главное, «последняя из Блэкрейн» сжимала в руках её бесценную Книгу.

Книгу Ромашек. Собственный, уникальный артефакт Богини.

Леонард шёл чуть позади. Его грязная рубаха была не видна, камзол плотно застёгнут, что придавало молодому человеку более строгий вид. Но особенно сильно изменился взгляд любителя поцелуев. Он больше не выглядел пленником, которого недавно выпустили из темницы и сняли кандалы. Он выглядел как огромный довольный хищник, который только что поймал в когти жирную овцу. Кто именно являлся «овцой» было довольно очевидно.

Спускаясь, оба увидели, что Лаана смотрит прямо на них. Однако, взор связанной травницы «сладкую парочку» ничуть не смутил. Простолюдинка, что с неё взять? Меньше, чем глина на каблуке. Пленница попыталась принять более достойное положение, однако туго натянутые верёвки не позволили, так что она осталась лежать на боку, свернувшись калачиком, словно эмбрион. Единственное, что удалось — немного приподнять голову, чтобы смотреть своим похитителям в глаза.

— Ах, ты уже очнулась! — с улыбкой произнесла Дина Блэкрейн, останавливаясь примерно в трёх шагах от Богини. — Как голова? Крепко тебя приложил мой мужчина, да? Я даже его отругала, думала, ты издохнешь. С другой стороны, ты же простолюдинка. У таких как ты диких зверёнышей череп обычно крепкий.