Богиня в фартуке

— Конечно! Высших дворян с титулами в королевстве Вальда не так много, так что все фамилии друг друга более или менее знают. Айни Первый к тому же был большой охотник до балов да королевских охот. Так что все герцоги, графы, бароны, маркизы да баронеты встречались на подобных королевских забавах неоднократно. Я же имел глупость однажды над графом Дорианом, в бытность его при дворе камер-юнкером, неосторожно пошутить. Дориан — солдафон. Здоровый и сильный, но туповат. Вот мы с моими однокурсниками всё время и издевались над ним. Словесно, конечно. Потому что если иначе — он мог и шпажкой проткнуть. А в Каменном Броде... настало время расплаты. Спасло меня, только то, что наши с Дорианом отцы давно дружат. Так что Дориан ничего особо сурового со мной сотворить не мог. Просто отдал в роту своему самому негодному ротному, у которого дисциплина хромала более всех. А тот парнишка младше меня годами, да и без титула. Куда ему мной командовать? В общем, потолковали мы с моим новоиспечённым командиром по душам и порешили, что он меня не трогает, а я его. Ну и всё. Понеслась душа в рай. На вахты и дежурства меня не ставили. Но и в город, по распоряжению Дориана, не выпускали, чтобы не бедокурил. Так что боролся я там со скукой почитай весь год, как из Академии выперли. Казарма, столовка, сон. Выпить нельзя, жрать особых разносолов при солдатской кухне не водится. Женщин нет. В картишки играть не на что, потому что батюшка после изгнания из академии мой бюджет изрядно урезал, а на солдатское жалованье нормальному дворянину не разгуляться. А главное — даже книг в гарнизоне не имелось. Этот Дориан — солдафон, я же говорю. Фехтовальный зал и конный манеж устроил, а библиотеку — нет. Ну и чем, подскажи на милость, в таком убогом месте заниматься пытливому уму?

Лаана сморщила гримаску.

— Видимо... супругой начальника? — она вопросительно подняла бровку.

Леонард вздохнул.

— Видимо, супругой начальника, — даже как-то обречённо подтвердил он. — Да ты пойми, травница. Скука смертная, делать нечего, а тут — она. Красавица из красавиц! Да ещё и... Блэкрейн, понимаешь?!

— Ого! Вас, стало быть, тоже такое заводит? Кровь сорока поколений древних королей?

— Ну а то! Ты только представь: вдруг мой сын взойдёт на престол!

— Угу. Или взойдёт на плаху. Как, собственно, почти получилось. Вас обоих с вашей зазнобой его сиятельство граф едва в могилу не проводил. — Лаана небрежно отмахнулась рукой. — Вот ответьте мне, сударь, что более разжигает вам сердце? Несравненная красота леди Дины? Или же её королевская родословная?

— Да кормить она меня начала! — честно признался Леонард.

— Как это — кормить? — опешила Богиня.

— А вот самым прямым и натуральным образом! Я же говорю: денег у меня не было. Кроме жалованья солдатского. Скучно, делать нечего. Покинуть крепость нельзя. В столовке подают только то, что по ранжиру положено. О выпивке даже поминать нечего! А у неё — разносолы, оленина, буженина, солонина! Да вино какое! Сортовое, настоящее, с южных виноградников — хоть самому королю на стол подавай!

— Обалдеть, — Лаана аж головой покачала. — Понятно, как она вас соблазнила, сударь. Бужениной да вином.

— Не без этого, — согласился Леонард с неловкой усмешкой, затем вздохнул. — Ну а чем кончилось всё, ты знаешь, травница. После поджога меня ведь не только из академии выгнали. Меня и дворянского достоинства временно лишили. Я должен был отслужить солдатом два года. После чего смог бы вернуться домой, вновь получить дворянское достоинство и право наследовать баронство своего отца. Даже в Академию можно было бы вернуться. Либо поступить на офицерскую службу в иной полк. Впрочем, последнего мне не надобно — я служить в армии не желаю и никогда не желал. Однако теперь... раз я не отслужил солдатом положенных двух лет, то и достоинство дворянское мне через год не вернут. Покинуть северную провинцию я не волен — указ короля, ссылка. Служить солдатом более негде: здешние земли охраняет лишь гарнизон Каменного Брода, а оттуда меня только что изгнали. Всё, что могу, — и правда написать сокурснику-королю. Но оснований для помилования от Айни Второго у меня нет, ибо я изгнан со службы своим прямым командиром, Дорианом. Остаётся только с голоду в канаве сдохнуть. Или же спиться с тоски.

— Сударь, ну что за пустые речи! — покачала головой Лаана. — Вы молоды, здоровы, к тому же образованны. Устройтесь в Торнвуде на службу. Городок у нас не последний в королевстве, люди с учёностью всегда пригодятся в любой конторе. Да вот хотя бы у мэра в ратуше. Уж когда прослышат о вашем титуле — вас там с руками и ногами заберут. Так что от голода вы точно не преставитесь!

— Травница, ты изволишь шутить? Мне, дворянину с титулом, перебирать бумажонки в мещанской ратуше?

— А вы полагаете, сударь, валяться пьяным в канаве лучше?

Леонард не ответил и между ними повисла неловкая тишина.

Лаана, пожав плечами, снова отвернулась к дороге, делая вид, что внимательно следит за лошадью, хотя та и без того исправно тащила телегу по тракту. Леонард же, напротив, уставился в горизонт, где в мареве летнего дня едва угадывались очертания далёких холмов, за которыми, вероятно, уже скрывалась деревенька Ромашково. Казалось, оба погрузились в собственные раздумья, и лишь мерный скрип колёс да цокот копыт нарушали затянувшееся молчание. Однако внутри Лааны что-то неуловимо менялось — словно тонкая струна, натянутая между разумом и телом, начинала вибрировать, издавая едва слышный, но настойчивый звон.

Она снова украдкой бросила взгляд на своего спутника. Тот сидел, откинув голову назад, прикрыв глаза, и ветер играл его светлыми прядями, делая его почти нереальным, в скользящих и ослепляющих солнечных лучах. Богиня поспешно отвела глаза, но тепло, разлившееся в груди, уже не желало ускользать. Минуты текли незаметно, сливаясь в один долгий, пронизанный ярким светом и дорожной пылью миг, пока небо постепенно не принялось начало менять свои краски, предвещая наступающий вечер. Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая бескрайнее пшеничное поле в привычные багрянец и золото. Телега скрипела, мерно покачиваясь на колеях Торнвудского тракта и Лаана, сидя на облучке, вдруг обнаружила, что ей хочется смотреть на Леонарда, не отрываясь. Пока её взгляд скользил по чертам юного алхимика, «скафандр из плоти» транслировал в Точку Разума сигналы, которые Создательница Всего не ощущала уже очень давно.