Страница 44 из 84
Богииня отступила на пару шагов, рассматривая «кадавр». Перед ней застыло совершенно уникальное творение: дерево оказалось разделённым почти пополам. Слева — Древо Жизни. Тёплое, свежее и зелёное, заполненное листьями, пахнущее здоровьем и летом. Справа — Древо Смерти, мёртвое и убогое, с единственной багровой ягодой в середине. Маленькой и надутой словно окровавленная свинцовая дробина.
— Ну ни хрена себе, — выдохнула Лаана на своём изначальном «божественном» языке, садясь перед деревом прямо на землю, — вот это я, конечно, с Книгой тупанула. И что это, блин, такое? Нет, кошмар, просто жуть.
***
Мёртвую яблоню-рябину — теперь, впрочем, наполовину противоестественно «живую» — Лаана решила скрыть от посторонних взоров. С дороги её итак было не видно — дерево ютилось в дальнем углу, за домом у кромки леса, низкорослое и с перекошенным стволом. Его «яблочная» половина зеленела теперь противоестественно ярко и свежо, но издалека от обычной молодой яблоньки почти не отличалась. Зато вблизи и при внимательном рассмотрении, особенно в сочетании с «рябиновой» половиной новорождённое древо жизни-смерти производило впечатление довольно... обескураживающее. Так что загородить его от любопытных глаз с основной части огорода имело смысл.
Таскать тяжёлые доски или камни нынешнее смертное тело бывшей Богини — а Лаана решила не считать себя божеством ближайшие полвека, — оказалось решительно не способно. Тело девушки выглядело миниатюрным и лёгким как у подростка, так что спину надорвало бы при первом заходе. Звать же на помощь работников и вовсе не выходило — ради этого пришлось бы отшагать почти километр до деревни, к дому старосты.
Поэтому Лаана поступила проще. Достав «Книгу Ромашек», она увеличила её разворот фразой активации и прямо под деревом «распечатала» несколько охапок свежего сена. Вязанки были «воздушными» и не слишком тяжёлыми, но их требовалось немало, так что пряча своё магическое творение, Лаана утомилась настолько, что в голову невольно закралась крамольная мысль: мужик ей в хозяйстве совсем бы не помешал. Однако где его взять, мужика? Разве что постоянного работника нанять. Но у любого работника есть глаза и уши. А знать о волшебном дереве жизни-смерти кому-то ещё кроме Богини совершенно не обязательно. Словом, логический тупик. Теперь, впрочем, и с дороги, и со двора дерево было надёжно скрыто от посторонних глаз стогом сена. Разве что из окон дома, с обратной стороны второго этажа дерево можно было разглядеть. Но поскольку на втором этаже обитала сама Лаана, подобная убогая маскировка годилась. Так что отныне «магический кадавр» мог в спокойном одиночестве пугать ворон.
За свои три миллиарда лет Лаана, разумеется, видела вещи гораздо страшнее этого «двойственного» дерева — взять хотя бы семнадцатый сектор Андромеды, где цивилизация фотонных существ, увлёкшись экспериментами с ритуальной магией, случайно превратила свою звезду в гигантский пульсар магической энергии. Тот принялся каждые пятнадцать минут извергать чудовищные волны маны, накрывая планетарную систему смертоносными всплесками хаотических заклинаний. В итоге цивилизация двухсот семнадцати планет, вращавшихся вокруг бывшей звезды, весьма прискорбно скончалась, причём мучительно и небыстро — процесс растянулся на пару-тройку недель, в зависимости от удалённости конкретной планеты. Происшествие вышло глобальным, но при этом критически абсурдным, так что трудно угадать, какие мысли будоражили два триллиона обречённых бедолаг перед смертью — ужас перед неизбежной кончиной или изумление перед её нелепостью. Соответственно, к одному локальному недоразумению с энтропией и ботаникой на приусадебном участке Лаана отнеслась в целом философски.
К концу недели ажиотаж вокруг лавки «Я настаиваю» начал спадать. Местные крестьяне, поняв, что бесплатных чудес и воскрешений из мёртвых не предвидится, переключились на более насущные проблемы вроде сбора пшеницы и починки крыш перед сезоном дождей. Лаана с облегчением вздохнула, вернулась к торговле ароматными чаями и даже успела насладиться парой вечеров, просто сидя на крыльце с кружкой «Вишнёвого сада» и наблюдая, как солнце красит пшеничное поле в цвет расплавленного золота. Нет, «Дымный король» ей явно нравился больше, но его надо было пить чистым или максимум со льдом. Напиваться же не хотелось — хотелось растянуть удовольствие, поэтому она потягивала «Вишнёвый сад», разбавляя его свежевыжатым яблочным соком, который удалось изготовить из яблок, синтезированных Книгой с самой первой страницы. Всё было просто замечательно, однако... как известно, отпуск бессмертного в мире смертных — весьма хрупкая штука. Стоит лишь расслабиться, как из-за кустов непременно вылезет зеленокожий качок с ятаганом, магический злодей без носа, зато с бузинной палочкой, или, что хуже, налоговый инспектор Империума с папочкой для бумаг.
Самый важный гость пожаловал к ней, разумеется, в пятницу, ближе к закату, когда казалось что всё плохое, во всяком случае, первая неделя в шкурке смертной предпринимательницы — уже позади. Ан, нет.