Основатель

Глава X

— Входите, не заперто! — вытащив верный «Смит-Вессон», радушно пригласил я. Тот час же приготовив оружие, все напряженно посмотрели на дверь.

Та медленно открылась…

— Здравствуйте, добрые люди! — в избушку вошел улыбчивый парень лет двадцати пяти. Светловолосый, с небольшой кудрявой бородкой и большой котомкою за спиной. Одет он был так же, как и мы — по-походному, в короткой куртке из лосиной шкуры и заправленные в высокие сапоги штаны.

— И вам доброго здравия, — убрав револьвер, улыбнулся я. — Прошу, проходите!

— Ну-у, — парень замялся. — Я не один… Старатели мы, с верховий, с Умборге-реки. Идем вот к Амуру, переночевать хотели… Да вас тут нынче много, смотрю… Так что мы в шалаше, пожалуй… А вы, чай, на охоту собрались? На промысел?

Взгляд у парня был внимательный, цепкий. Я понял, что он сразу все ухватил, увидел — и оружие, и количество человек… Не уходил, вес еще присматривался… Что-то хотел? Ишь, выспрашивает… Если их всего трое, пусть даже четверо, то… Вряд и они сейчас нападут, разве что могут устроить засаду. Хотя — зачем?

Все эти мысли роем пронеслись в моей голове буквально за пять секунд. Что ж, надо бы паренька успокоить, расслабить…

— Ни то, ни другое, — улыбнулся я. — Изыскатели мы. Дорогу железную в здешних местах будут строить. Вот мы и смотрим — где.

— Железную дорогу? — незваный гость вскинул брови. — Одна-ако! Хотя, слухи-то ходя, да-а…

— Может, чайку с дороги? — любезно предложил я. — И товарищей ваших зовите, чаю хватит.

— Благодарствую, господа, — парень слегка поклонился, как мне показалось — с видимым облегчением. — Чай у нас свой. Да и не привыкли мы никого стеснять. Вот… если бы соли? Я за нею и заглянул, тут есть, в избе-то.

Нашлась у нас и соль — отсыпали щедро.

— Вот за это еще раз благодарю! — снова заулыбался незнакомец. — От души. Дичи здесь много, опять же — рыба… А вот соль… Соль обычно быстро кончается. Ну, что же — удачи вам! Железная дорого дело нужное…

Тут взгляд его скользнул по корпусу фотоаппарата, что придерживала одетая в мужскую одежку Пелагея:

— А это что у мальца-то? Небось, прибор какой?

— Фотографический аппарат! Дорожная модель! — с гордостью пояснила девушка. — тут и шкала выдержки, и очень хороший объектив.

— Ой, извините, барышня! — парень приложил руку к сердцу. — С мальчишкой вас спутал… Фотографический аппарат — это мы понимаем! Прогресс науки и техники. Ну, еще разу удачи вам! Дай-то Бог.

С этим словами гость снова поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Снаружи послышались торопливые удаляющиеся шаги…

— Ну? — я обвел всех взглядом. — Что будем делать?

— Надо бы за ними проследить! — азартно предложил Базиль. — Что-то не нравится мне этот улыбан!

— Не надо следить, — Иван вдруг улыбнулся и покачал головой. — Эти люди сами испугались нас. Потому и послали парнягу — поглядеть, узнать. Ну, и соль верно, да-а…

— Так ты уверен, что они не нападут, не устроят засаду?

— Как у нас говорят, бэе — дуннэ токтан, — пожал плечами эвенк. — Человек — земли соринка. Эти люди ничего нам не сделают. Это спиртоносы — чую! Ну, запах спирта очень хорошо идет. И они уже расторговались, спирт продали, иначе бы не зашли. Обменяли на дальних приисках на золотой песок. Зачем им на кого-то нападать? Они нынче богаты.

— Ну, дай-то Бог, — я перевел дух. — Давайте тогда — чайку! А охранение все же ночью усилим.

Спиртоносы… Те, что перевозили спирт из Китая через Амур. Как таковой, границы между двумя государств не было, и спирт запросто провозили в трюмах кораблей, уложив сверху пшеницу, или в жестяных банках на джонках. Перевозили, пробирались к приискам звериными тропами с бычьими пузырями, наполненными чистым спиртом. За один такой пузырь старатель мог отдать мешочек золотого песка. Раз в десять, а то и в двадцать дороже реальной цены спирта! Так что игра стоила свеч. Даже из Благовещенска спирт возили в артели и меняли на золото. Однако, в форт Громов спиртоносы заходить боялись, прекрасно знали — чревато!

Ночь прошла спокойно, никто на нас не напал, и раненько утром мы продолжили путь…

Шли в том же порядке: впереди — Иван, за ним — я и Базиль, следом — Кондратий и Пелагея. Замыкали — охранники: Еремей, Митька и братья-охотники Степан и Федор. Старица Пистимея так и шла в центре отряда, правда, руки я ей велел развязать.

Шли… Переправились через неширокий ручей, на каменистый, поросший таволгой, берег…

Я вдруг замер, пристально вглядываясь вперед. Показалось — невдалеке, за высоким раскидистым деревом с ажурной кроном, называемым амурским бархатом, явно что-то сверкнуло.

Подзорная труба? Бинокль? За нами кто-то следил?

— Что-то увидели, шеф? — Базиль осторожно подошел сзади. Бывший цирковой, ступал он мягко, как кошка.

— Вон там, за лиственницей. Слева.

— Иван! — обернувшись, негромко позвал начальник охраны. — Что-то сверкает… Глянь осторожненько.

Молча кивнув, эвенк исчез в зарослях. Оглядев своих, я вытащил револьвер. Так, на всякий случай…

Вскоре Иван выбрался из кустов.

— Вот! — он показал на ладони кусочек зеленоватого стекла. — Кто-то шкалик разбил. Дня три как.

Что ж… Охотники, промысловики, рыболовы. Те же старатели или даже спиртоносы. Кто угодно.

— Ты сказал — три дня?

— Следы, трава примята. Кострище, да-а, — пояснил Иван. — Трое их было. Нэ охотники, нет. Шли торопливо. Спиртоносы это — так думаю. Ну –те…

— Идем, — сворачивая на тропу, я махнул рукой. Особой опасности трое нелегальных торговцев для нас не представляли, да и были они здесь три дня назад — в этом вопросе я полностью доверял эвенку, таежному жителю и отличному следопыту.

Мы вновь двинулись по заросшей стланником и папоротниками охотничьей тропе, тянувшейся по грядам и сопкам, поросшими даурской лиственницей, соснами, елью, и пихтой. В сухих лиственничниках обычно бывало много брусники, в более влажных местах — голубики и багульника. Впрочем, еще был не сезон… А вот рододендроны уже отцветали!

Впереди, указывая дорогу по одной ей ведомым приметам, шагала старица. Несмотря на возраст, старуха она была сухая, жилистая и вполне еще крепкая. Такая в любой момент могла сбежать! Если б захотела… Но, она, кажется, изменила свое ко мне отношение. После того болота…