Страница 3 из 44
Он порылся в рюкзаке — нашёл полбатона (вчерашнего, но ещё мягкого), палку «Докторской» колбасы, которую прихватил в супермаркете на трассе, и кусок сыра, слегка подтаявший в дороге. Отрезал ножом два толстых ломтя колбасы, сыр потоньше, сложил их на хрустящей корочке. В гостиничном номере запахло чем-то заводским и уютным — варёная колбаса пахла именно так, как он помнил из детства, без всякой копчёности, просто молочной свежестью и маслом. Он достал и масло, маленькую прямоугольную пачку.
Сократ тут же проснулся и уставился на бутерброд немигающим взглядом.
«Ты это… дай»
Иван усмехнулся, отрезал пару тонких кружков колбасы, завернул в сыр и протянул мопсу. Тот проглотил, даже не прожевав.
«Мало. Я требую добавки. Я существо внушительное, мне нужно питаться за двоих. Ну… почти».
— Ты на себя посмотри, — сказал Иван, жуя свой бутерброд. — Ты уже как бочонок. Будешь много есть — лопнешь.
«А кто тогда включает тебе трукрайм, когда ты засыпаешь? Ладно, убедил, давай ещё маленький кусочек. Малюсенький. Размером с мысль».
Иван сдался, отломил ещё горбушку с сыром. Налил в кружку заварку из термоса — чай давно остыл до тёплого, но под бутерброд был само то.
«Чай. Сладкий. А я воду пью. Потому что со мной никто не делится».
— Мопсам нельзя чай, — назидательно сказал Иван.
«А если я не только мопс?.. Ладно, давай хотя бы на кончик языка капни».
Иван закатил глаза, макнул палец в чай и поднёс к мопсу. Тот шумно облизал и чихнул.
«Фу. Слишком сладко. Не-не, я лучше колбасу».
Доев бутерброд, Иван вытер руки о штаны, снова откинулся на стул и прикрыл глаза. Завтра он пойдёт на Столбы. Просто погуляет, вспомнит детство, поставит свечку в часовне, если она ещё там. А послезавтра — Хакасия. Место, где он был проклят.
Сократ во сне завозился, лизнул лапу и ментально, сквозь дрёму, выдал:
«Колбаса… И чтобы без тополиного пуха…»
Иван улыбнулся.
— Спи, чудище. Завтра будет трудный день.
Глава 2. Запретная зона
Утро выдалось солнечным и прохладным – идеальное время для лесной прогулки. Иван заварил чай, сделал несколько бутербродов с колбасой и сыром, взял сникерс, спички, моток веревки на всякий случай.
Сократ сидел на полу и нагло смотрел вверх.
«Ты меня берёшь?»
Иван вздохнул, посмотрел на мопса, потом на рюкзак.
— У меня есть выбор? — спросил он сам у себя. — Полезай. Только без твоих «я не собака, я личность». Зона заповедная, с собаками нельзя, так что как услышишь людей – из рюкзака не выглядывай.
Мопс нехотя шагнул внутрь, устроился на мягкой куртке, высунул морду наружу для обзора.
— Будешь пищать — высажу.
«Я не пищу. Я выражаю недовольство с достоинством. Кстати, а суть походов? Забраться повыше и скушать всё, что взял. Я прав?»
— Прав, — буркнул Иван, застёгивая рюкзак. — Бутерброды мои, так что не надейся.
«Поделишься. Ты же добрый».
Иван вышел на улицу. Гостиница «Таёжная» осталась позади — серая коробка с облупившейся штукатуркой. Он двинулся через микрорайон. Раньше здесь, на правобережье Красноярска, стояли сплошные бараки — наследие стремительной индустриализации, когда на берег Енисея съезжались рабочие со всего Союза, и их надо было быстро расселить. Часть бараков снесли ещё в восьмидесятые и построили панельки. Но кое-где остались и старые, покосившиеся дома с резными наличниками и железными печными трубами. Они напоминали о времени, когда здесь пахло углём и мазутом, а по улицам ходили будущие строители коммунизма. Теперь бараки стояли с заколоченными окнами, доживая свой век среди новостроек.
До Столбов было минут пять на машине, но Иван решил пройтись пешком.
Троп на верх было две. Одна — асфальтированная, широкая, для туристов с колясками, для служебного транспорта и просто для тех, кто хочет идти толпой. Другая — лесная, грунтовая, петляющая между соснами. Иван, не раздумывая, свернул на вторую. Он давно перестал бояться клещей — прививки, спреи, да и проклятие почему-то делало его непривлекательным для насекомых. Брезговали что ли? А в лесу хотя бы не было машин, да и людей было меньше.
Солнце пробивалось сквозь кроны. Пахло хвоей и нагретой землёй. Сократ из рюкзака комментировал:
«Город позади. Слава богу. Там даже колбасного ларька не видно».
— На Столбы идём. Это скалы такие.
«Я мопс. Моя задача — есть, спать и нажимать на кнопки магнитолы. Скалы — это твоя история».
Через полчаса они вышли на первый кордон. Здесь стояла небольшая деревянная церквушка — уютная, с зелёной крышей и нарядным крылечком. Дверь была открыта. Иван знал, что внутрь можно заходить без платков, а девушкам разрешалось быть в брюках — местные батюшки давно поняли, что в юбках по Столбам не лазают. Иван перекрестился на маковку, но заходить не стал.