Страница 11 из 44
Через час ходьбы скала показалась из-за сосен. Это был не самый знаменитый монолит — о нём не писали в туристических проспектах, к нему не вели асфальтированные дорожки. Просто огромный каменный выступ, поросший мхом и лишайниками, стоявший в глухом лесу в стороне от любой тропы. Место было безлюдным — ни людей, ни следов костров, ни мусора. Только камни и деревья. Это было то, что нужно для спокойного проведения ритуала без случайных свидетелей – ранних туристов.
Иван сбросил рюкзак у подножия, достал Сократа.
— Сиди здесь, — сказал он. — И не высовывайся.
«А если тебя раздавит?»
— Тогда колбасу доешь сам. Можешь кусочек меня прихватить, я как раз буду в фарш, даже твои зубы осилят.
Сократ только возмущенно хмыкнул и спрятался за пень. Иван взял три камня, подошёл к скале. Она была холодной, шершавой, покрытой мелкими трещинами. Он положил камни у основания, прижал ладонь к камню и начал читать — шёпотом, на древнем наречии, которое сам уже плохо помнил, но выучил наизусть по этнографическим дневникам. Потом простучал по скалам особым образом – в нужном ритме. Так он повторил призыв трижды, но камень под ладонью оставался холодным. Иван уже хотел остановиться, когда почувствовал вибрацию — едва заметную, как при землетрясении. Глухой гул раздался изнутри скалы, и на гладкой поверхности начали расходиться трещины. Не хаотично — они складывались в узоры, похожие на древние письмена, которых Иван не знал, но которые, казалось, были здесь всегда, даже до того, как появились люди.
Из трещин вырвалась искристая пыль — мелкая, белая, холодная. Она закружилась в воздухе, и прямо из неё зазвучал голос. Шершавый, как наждак, с долгими паузами между словами. Он не шёл из конкретной точки — он заполнял всё пространство вокруг, заставлял воздух дрожать.
«Ты... стучал. Я услышал. Редко кто стучит правильно».
Иван сглотнул. Голос заполнял голову, отдавался в рёбрах. Почти как с Сократом, но давалось это гораздо труднее физически, хотя в нём не было ни злобы, ни доброты. Только бесконечная древность, каменная память о том, как ледники ползли по этой земле, как вырастали горы, как текли реки, которых больше нет. Человек для этого голоса был — секунда. Одно короткое движение века.
Иван собрался с духом и произнёс, стараясь говорить ровно и торжественно:
— Хозяин скал и корней, древний, вечно спящий в камне. Я пришёл спросить тебя о судьбе двух лесников, что исчезли в твоих владениях. Их ищут уже четырнадцать дней, но не находят. А ещё я спрашиваю о том, что заставляет людей спотыкаться на ровном месте и слышать шёпот в тишине. Что происходит в твоём лесу?
«Пришла чужая. Я не знаю её имени. Она из мяса и злобы. Её принесли с собой люди — со своей жадностью, со своей алчностью. Ею питается. А когда возникали эти скалы, ничего этого не было. Я не вижу её — она чужая. Но чувствую, как паразита на теле».
— У нее должно быть гнездо, как мне найти её? Только скажи, и я справлюсь с ней.
«Старый пень в овраге, где осыпаются камни. Там она прячется. Найдёшь — сожжёшь. Тогда она ослабнет».
Иван почувствовал, как в голову вливается образ: заросший овраг, сухие корни, старый трухлявый пень в самом низу. Он знал это место.
— А лесники? Они живы?
«Живы. Пока. Но у тебя мало времени. Скоро они умрут, и чужая станет сильнее».
Иван помолчал, собираясь с мыслями, и спросил то, что мучило его всё это время:
— Ещё одно. Моё проклятие. Зеркало, которое я взял в Хакасии. Я не отражаюсь в нём. Это зеркало меня прокляло?
Пыль замерла на секунду. Голос зазвучал глубже, почти печально:
«Не зеркало. Ты сам себя проклял. Ты не отражаешься, потому что тебя уже нет до конца. Ты сам немного на этой стороне. Дело не в зеркале, Иван. Оно лишь показывает то, что стало с тобой. Ты стал видеть нечисть, потому что сам стал почти как они. Но ещё не перешёл. Поэтому ты можешь вернуться, если найдёшь путь».
— Какой путь?
«Сначала разберись с чужой. Потом приходи снова. Я подскажу дорогу. Если ты достоин».
В этот момент Сократ, который до сих пор сидел тихо за пнём, вдруг громко чихнул. Искристая пыль метнулась в его сторону, и голос Каменного Хозяина изменился — в нём появилось не то удивление, не то любопытство и даже какая-то доброжелательность. Такая, какая может появиться у камня, заметившего необычную трещину.
«А это кто? Двуногий пёс? Нет... Ты... двухдольный. Так не бывает. А получается, что бывает».
— Извините, — быстро сказал Иван, прижимая мопса. — Он не со зла. Просто… такой.
«Редкий зверь, — голос задумчиво замолк. — Не прячь его. Он пригодится. Чует то, чего ты не видишь».
Сократ гордо фыркнул.
Иван решил не искушать судьбу и вернулся к делу:
— Мне нужно что-то для защиты от этой… чужой?
Из самой широкой трещины выполз маленький плоский голыш с естественной дырочкой. Он упал к ногам Ивана.
«Когда будешь жечь пень — держи это в руке. Оно скроет тебя от её глаз на три удара сердца. Большего я дать не могу. А ты... — голос обратился к мопсу, береги своего двуногого. Он нужный».