Страница 83 из 97
Я поскорее вернулся в зал и подошёл к золочёному карнизу. Присмотрелся. Пожалуй, оттенок был не такой, как надо — слишком рыжий, крикливый. Здесь была использована дешёвая бронзовая краска. Если золото там и присутствовало, то в чисто символических количествах. Сделано было неплохо, заметить подмену совсем непросто — для этого нужен не только профессиональный взгляд, но и стечение обстоятельств.
Так вот почему тот молодой шабашник так дёрнулся из-за вспышки. Он не за сохранность экспонатов переживал. Он опасался, что я могу разоблачить их тёмные дела.
Что ж — выходит, боялся он не зря.
На секунду я засомневался. Можно ли проворачивать такое вот так нагло, под носом у министерства и музейного начальства? Да запросто, решил я. Преступники в большинстве своём — люди невеликого ума. Недаром же подмечено: «украл, выпил, в тюрьму». И эти двое не исключение. Новенькие «Жигули», пачка «Кэмела», шмотки — они даже не считали нужным скрываться. Золотозубый, судя по всему, вообще потерял берега от шальных денег, возомнив себя хозяином жизни.
Для окончательной проверки я подошёл к лепнине и вплотную подышал на золочёный завиток. Пятно пара от дыхания держалось, испаряясь медленно и неохотно. А на настоящем золоте конденсат должен был исчезнуть мгновенно — из-за высокой теплопроводности металла. Всё здесь было ясно: банальная уголовщина.
Я решительно шагнул к двери, толкнул её и зашёл в комнату, где трудились шабашники.
Реставраторы одновременно вскинули на меня взгляды. Золотозубый, которого, я слышал, напарник называл Валерой, недовольно поморщился.
— Ну куда ты опять лезешь, пресса? — процедил он. — Тебе же русским языком сказано: не мешай людям работать. У нас сроки горят, и объект важный.
Я усмехнулся и прислонился к дверному косяку.
— Да я не собираюсь вам мешать, ребята. У меня всего один вопрос.
— Ну, чего тебе? — Валера посмотрел на меня свысока, как аристократ на простолюдина. — Интервью давать не будем, фотографироваться тоже неохота. Мы люди скромные, славы не ищем.
Он взглянул на напарника, тот ответил неуверенной ухмылкой.
— Вы куда настоящее золото дели, мастера художественного свиста? — спросил я, глядя собеседнику в нагловатое лицо. — Всё на зубы твои ушло? Или в заначке немного осталось?
В комнате мгновенно стало тихо, даже магнитофон взгляд паузу между песнями. Золотозубый Валера застыл с кистью в руке, не донеся её до лепнины. Он был тёртым калачом и не подал виду, но вот его молодой напарник, тот откровенно перетрусил. Он побледнел, выронил ветошь и затравленно оглянулся на старшего. По этой реакции всё сразу стало ясно.
— Ты что на честных людей наговариваешь, журналист? — Валера первым пришёл в себя и начал активно всё отрицать. Голос его стал жёстким и громким. — Ты что, специалист? Реставратор высшего разряда здесь отыскался? Придумал ерунду и мелешь что попало. Иди отсюда, пока я за администратором не сходил. Не мешай работать.
Я снова усмехнулся:
— Как скажешь. Работайте-работайте.
Я развернулся и пошёл прочь. Спускаясь по винтовой лестнице, я думал о том, что в этот раз, похоже, мы дадим в «Крымском комсомольце» по-настоящему острый материал. А то мы вечно, как добрые воспитатели в детском саду, всех только журим да просим «устранить недостатки». Настоящая критика до газетных полос доходит редко, всех мы с Пашей жалеем.
Но я был уверен, что разговор не закончен. И точно: не успел я спуститься и до половины лестничного пролёта, как дверь наверху заскрипела, открываясь. По ступеням застучали бегущие шаги.
Я обернулся. Меня догонял Валера.