Страница 58 из 97
Глава 20
— Здорово, Нещадов, — Степанов осклабился, и в его взгляде не было ни капли дружелюбия.
— И тебе не хворать, — ответил я, с удовлетворением ощутив, что голос прозвучал уверенно и ровно.
Я отметил про себя: в этот раз Степанов пришёл не с тем молодым лейтенантиком, а с кем-то позубастее. Его коллега разглядывал меня со спокойным интересом, словно экспонат из комнаты для хранения вещдоков.
— Пройдёмся, — предложил Степанов. — Нам, кажется, по пути.
— Это вряд ли, — сказал я.
— Как знать, как знать, — усмехнулся Степанов, о чём-то переглянувшись со своим напарником, и мне это совсем не понравилось.
Мы двинулись по улице Горького, потом повернули на Пушкина и пошагали в сторону почтамта.
— Что, Степанов, — я первым пошёл в атаку, — отыскал что-то интересное в отчётах из фотолаборатории? Раскрыл хищения социалистической собственности на крупные суммы и пришёл разоблачать подпольного миллионера? Мне уже можно начинать сушить сухари?
Степанов прищурился. Его взгляд стал ироничным, но добрее точно не стал.
— В лаборатории вашей всё более-менее. Мелкие нарушения есть, но я, ты же знаешь, с редакцией дружу, на такую чепуху глаза закрою. Пока что. Но вот беда: всплыло дело посерьёзнее. Нам тут стало известно о попытке идеологической диверсии. Помнишь ту фотографию, которую ты едва не просунул в номер? Это, конечно, не наш профиль, но в наше непростое время каждый сотрудник органов должен быть бдительным.
Он сделал паузу — наверное, давая мне прочувствовать вес слов «идеологическая диверсия».
— Мы решили изучить твою персону попристальнее. И, представь себе, выясняются интересные вещи. Ты, оказывается, кроме основной зарплаты, неплохо получаешь в центральных изданиях. Это мы, конечно, проверим — законно ли там всё, нет ли каких нарушений. А ещё ты повадился часто куда-то уезжать. Отгулы берёшь, начальству говоришь про больную мать… Мы проверили: а к матери ты не заезжал. Куда же ты ездишь, а, Иван Нещадов?
Коллега Степанова кивнул. На меня он как будто и не смотрел, но у меня было ощущение, словно он не сводит с меня глаз.
— Мы тут проявили инициативу, — продолжал Степанов, явно наслаждаясь моментом. — Решили узнать, как ты характеризуешься по месту жительства. И надо же, какое совпадение! У участкового в папке лежит на тебя письмо от… скажем так, бдительного гражданина. Этому гражданину ты кажешься личностью крайне подозрительной. Якшаешься со спекулянтами, хранишь дома средства связи, и даже –акваланги!.. Участковый — парень простой, решил, что это обычная соседская склока в коммуналке, хода делу не дал. Но мы-то смотрим на картину в целом…
Он говорил, а я чувствовал, как внутри у меня всё твердеет от холода. Круто они за меня взялись, ничего не скажешь. Кто накатал на меня писульку участковому, я догадался сразу. Кузьмич. Не зря старый дурень всё зыркал из-за своей двери. Шерлок Холмс хренов.
Степанов вдруг коротко рассмеялся.
— Так чей ты шпион, Нещадов? Американский, английский, турецкий? А может… — он выразительно пририсовал себе пальцем нос на два размера больше, — может, ты агент службы Моссад?
Его спутник выдавил сухую усмешку. А мне было не до смеха. Про шпионаж, понятно, это они для острастки, сами в это не верят. Но если они возьмут меня «под колпак», начнут проверять каждый шаг, каждую поездку… Как я тогда смогу выполнять свою миссию?
— Шутки шутками, Ваня, — Степанов вдруг резко посерьёзнел. — Но мы ведь можем передать эти материалы «смежникам». А в Комитете ребята без чувства юмора, они с тобой шутить не будут. Там ты можешь и сам не заметить, как в чём-нибудь признаешься.
Коллега тронул Степанова за локоть, и тот, ещё раз ухмыльнувшись, замолчал.
На последние его слова я внутренне усмехнулся. Ага, передашь ты что-нибудь в КГБ, как же. Да за одну эту мысль тебя твои же начальники живьём съедят — межведомственную вражду никто не отменял. Сошлют тебя за это участковым в какую-нибудь степную дыру между Джанкоем и Армянском. Или в деревню на берегу «гнилого моря» Сиваш.
— Что ты от меня хочешь, Степанов? — прямо спросил я, решив закончить этот цирк.
— О, вот это правильная постановка вопроса! — Степанов довольно шевельнул плечами.
Тут в разговор неожиданно вступил его спутник. Он шагнул ближе и заговорил — вкрадчиво, издалека. Начал о соблюдении законности, о нечистоплотных людях, которые пробрались во все сферы, включая прессу, но, конечно, не только и не столько туда.
— Вы ведь, Иван Сергеевич, как действующий фотокорреспондент, бываете на многих крупных хозяйственных объектах, — голос коллеги был ровным и монотонным, как передача на радио. — Видите многое. В том числе то, что в репортажи не попадает. Не попадает — по разным причинам… Понимаете, о чём я?
Как уж тут не понять, усмехнулся я про себя. Ай да Степанов. Вот что он задумал. Решил превратить своего амурного соперника, которым он меня считал, в штатного стукача, в свою карманную крысу. Ловкий парень, а так с виду и не скажешь.
Предполагалось, что сливать компромат я буду не только на директоров заводов, снабженцев и прочих интересующих ОБХСС персонажей, но и на своих коллег. Об этом Степанов при случае рассчитывал поделиться с Маргаритой. Тем самым полностью обнулив меня в её глазах.
Что мне делать? Сказать ему, чтобы забирал Марго себе и не парил мне мозги, что мне она совсем не нужна? Так не пойдёт. Во-первых, игра уже вышла за первоначальные рамки, и коллега Степанова топчется здесь не просто так, он ни о какой Маргарите и знать не знает. Да и сам Степанов сделает вид, что не понимает, что это я такое говорю. А во-вторых… Во-вторых, сказать так, значит проявить перед Степановым слабость, именно так он это и расценит. А такие люди понимают только силу.
Да, тут надо хорошо подумать.
Степанов и его напарник замерли, выжидающе глядя на меня.
— Я подумаю, — ответил я, глядя поверх их голов. Ответил совершенно честно. Только думать я, конечно, собирался не над их предложением.
— Думай, Ваня, — Степанов похлопал меня по плечу, и я едва сдержался, чтобы не отбросить его руку. — Только думай не очень долго. Время сейчас, сам видишь, какое… стремительное.
— Это точно, — согласился его товарищ. — А вы, когда будете думать, держите в уме такое соображение. Если вы решите с нами, так сказать, дружить, то и мы, при случае, сможем вам чем-нибудь пособить. Но это работает и в обратную сторону. С нами лучше дружить, чем наоборот.