Страница 48 из 97
— Не, так у нас же, товарищи проверяющие, это самое…
Он стал объяснять, что при работе репортёра на один опубликованный кадр уходит минимум полкассеты, и это ещё хороший результат. Степанов слушал явно вполуха, а сам так и шнырял по шкафам, пытаясь выявить «нерациональное использование материалов», а то и «хищение социалистической собственности».
— Лучше бы на мясокомбинате проверяли, — посоветовала проходящая по коридору уборщица баба Клава.
Бойко и Пахом испуганно зашикали на неё с двух сторон, а Костя и Паша отвернулись, пряча усмешки.
— Попрошу без вот этого вот, — набычился Степанов. — Нарушения нужно пресекать везде. Если некоторые ушлые фотокоры думают, что казённая импортная плёнка и качественная фотобумага это их личная собственность, таких мы быстро выведем на чистую воду.
— Тьфу, — храбро ответила баба Клава, и я был с ней полностью согласен.
А Степанов залез в ящик с обрезками бумаги, потом внимательно изучил подтёки на кюветах. Он вёл себя так, будто искал в нашей лаборатории как минимум следы печати фальшивых сторублёвок. Его помощник тем временем укладывал перед собой учётные книги и графики выездов.
— Документация изымается для более детального изучения, — произнёс Степанов, захлопывая шкаф. — О результатах мы сообщим.
Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовал запах одеколона и сигарет.
— Ох и пожалеешь ты, что встал у меня поперёк дороги, — тихо, одними губами произнёс он.
Они ушли так же стремительно, как и появились. Молодой помощник уносил под мышкой наши журналы. Могли они там что-то накопать? Вряд ли. Нещадов фотобумагу и реактивы с работы не таскал, свои личные снимки проявлял дома. Обо мне и говорить нечего. Но — посмотрим.
Бойко сразу ушёл к себе и стал кому-то звонить. В конце коридора показалась Маргарита, мелькнула и сразу спряталась. Было непонятно, с её подачи случился милицейский визит, или это инициатива самого Степанова.
Старик Пахомов, постепенно придя в себя, попытался высказать мне что-то по поводу произошедшего.
— Спасибо, Ефим Петрович, — я сжал и потряс его всё ещё подрагивающую руку. — Вы встали на нашу защиту, как лев. Горжусь вами!
Пахом выпучил глаза, не понимая, шутка это или я признателен ему на самом деле. Паша незаметно ухмыльнулся и похлопал меня по плечу:
— Пойдём.
И то верно — проверка проверкой, а выезд на репортаж никто не отменял.
Троллейбус двигался по шоссе в сторону посёлка Перевальный, за окном тянулись живописные виды крымского предгорья. Михалыча с его УАЗиком отправили возить кого-то другого, и мы с Пашей добирались своим ходом. Мы ехали в место под названием Кизил-Коба, по-русски — Красная пещера. В редакции от нас ждали звонкой статьи и убедительных снимков того, как комсомольская молодёжь бережёт природу Крыма.
От остановки до начала туристической тропы было полчаса ходьбы, и мы прошли их с удовольствием. О том, что случилось в редакции, мы по молчаливому соглашению говорить не стали.
У тропы нас уже ждали. Олег, руководитель студенческого десанта, выглядел так, будто сошёл с плаката «Слава труду!». Белозубая улыбка, чистая рубашка с аккуратно отглаженным воротником, прямой и честный взгляд.
— С прибытием, товарищи журналисты! — бодро провозгласил он, пожимая нам руки. За его спиной улыбались человек пятнадцать ребят и девчат такого же комсомольского вид и возраста.
Мы двинулись вверх по тропе к водопаду Су-Учхан. Олег на ходу рассказывал о свершениях их студенческого отряда. Вокруг всё и правда смотрелось образцово: скамейки из брёвен, урны, чистота. Студенты, позируя перед фотоаппаратом, картинно бросали одну и ту же сигаретную пачку в мусорный мешок. Рядом с тропой журчала горная речка.
То и дело попадались туристы, они глазели на нас с интересом. Особо весёлые норовили залезть в кадр. Паша вовсю щёлкал диктофоном, записывая интервью с Олегом о «душевном порыве» и «ответственности перед природой и потомками».
Глядя на эту идиллию, я понял, что подсознательно ожидаю какого-то подвоха. Как в том совхозе с яблоками.
Поднялись наверх. Водопад был высокий, но скудный, похожий на сползающий со скалы по большому камню ручеёк.
— Это здесь летом так, — объяснила нам симпатичная комсомольская девчонка. — Осенью, когда дожди, он бурный и широкий. А уж весной…
— Да, мы знаем, — согласился Паша, — мы сюда как раз этой осенью и залезали.
Воспоминания Нещадова молчали, но я на всякий случай кивнул.
По узкой горной тропе, такой же идеально чистой, мы перешли к Красной пещере. На площадке у входа в пещеру устроили привал. Из тёмного проёма тянуло прохладой.
— Сходим внутрь? — предложил Олег.
Паша отказался — в пещере мы этой осенью тоже были. А жаль, я бы сходил. Память Нещадова тот поход к сталактитам и сталагмитам показывать не спешила. Я подошёл ко входу, заглянул. И решил, что съезжу сюда снова, один. Или с семьёй…
Появилась гитара, зазвучало «Мой адрес не дом и не улица», потом другие, хорошие и правильные песни. Я посмотрел на лица этих молодых энтузиастов. Подумалось, что напрасно мне мерещились здесь фальшь и показуха. Ребята действительно делают важное дело. И никакие начальники этого не испортят. Разве что примажутся сбоку и припишут часть заслуг себе, но то уже ладно.
Спев весь стройотрядовский репертуар, мы двинулись обратно.
На выходе к стоянке я обернулся к Олегу:
— Слушай, а машина с мусором ещё не уехала? Хочу сделать финальный кадр: кузов с мешками как результат труда.
— Машина… — Олег вдруг замялся.
Ребята запереглядывались, посмотрели в проход среди кустов и заметно приуныли.
— Там лучше не снимать, — Олег неопределённо махнул рукой. — Машина старая, вид у неё не очень… фотогеничный.
— А ну, пойдём-ка посмотрим, — вступил в разговор Паша, почуяв неладное.
Нас повели за густые заросли кизила, подальше от глаз туристов. Там, в глухом тупике, стоял большой грузовой прицеп. Вид у него был сиротский: колёса присели на ободах, пятна ржавчины проели борта. Прицеп был доверху забит мешками, запах выдавал, что лежат они там уже не день и не два. Снизу сочилась мутная жижа. Тонкий ручеёк этого «нектара» неторопливо прокладывал себе путь прямо к горной речке.
Комсомольцы стояли, опустив головы.
— Мы постоянно напоминаем, — мрачно объяснил Олег. — Каждый день обещают прислать трактор или тягач. Но — вот. Мы своё дело делаем, а дальше — сами всё видите…