Страница 27 из 97
Я сел за стол, включил лампу, достал чистый лист и начал набрасывать план. Маньяк Пономаренко приедет совсем скоро. Он будет купаться в море, пить вино — и присматривать себе жертву. И потом, за день до своего отъезда, он убьёт женщину. Её, задушенную, найдут в Гурзуфском парке.
В этот раз не найдут, поправил я себя. Потому что теперь он никого не убьёт.
Это я убью его.
Утром на работе я даже не успел подняться на четвёртый этаж — повстречал сбегающего по лестнице Пашу.
— На планёрку не идём, — сообщил он. — Редакционное задание уже у меня: летим на ЮБК.
Так здесь называют южный берег Крыма, вспомнил я. Мы застучали подошвами по ступеням в направлении гаража, искать Михалыча с его «бобиком».
Через час нас уже встречала Алушта. Город полнился стрёкотом цикад и разноцветными толпами отдыхающих. Пахло кипарисами и разогретым асфальтом. На окраине, где берег был высокий и обрывистый, вовсю кипела стройка. Высокая бетонная коробка нового пансионата уже светлела на фоне неба и морских волн. Позади стройки раскинулось море, огромное и лазурное.
УАЗик затормозил у бытовок, и к нам вышел невысокий, крепко сбитый мужчина в оранжевой каске. Это был начальник участка. Он с места в карьер стал рассказывать о масштабах строительства, процентах выполнения плана и социалистических обязательствах. Было заметно: к визиту корреспондентов человек подготовился. Паша натянул очки и стал записывать в блокнот. Записав, что ему было нужно, он вставил в монолог строителя своё предложение:
— Нам бы по объекту пройтись. Рабочих поснимать, трудовой процесс… Чтобы читатель видел: Крым не только отдыхает, но и строит.
— Это можно, — согласился человек в каске. — Пойдёмте, покажу нашу гордость — столовую на пятьсот мест. Фундамент уже залит, армирование идёт полным ходом.
Мы пошли по засыпанной бетонной крошкой площадке. Я щёлкал затвором, снимая обветренные лица строителей, их рабочие машины, хитросплетения арматуры, начальника, который с важным видом тыкал куда-то пальцем.
Остановились в тени высоких стен.
— Давайте ещё по цифрам, — попросил Паша, перекрикивая шум бетономешалки. — Сколько кубов бетона заливаете в смену? Как идёт соцсоревнование? Есть ли отставания по графику?
В своих блестящих очках он был похож на школьного отличника. Разговор его с собеседником грозил затянуться надолго. Я кивнул Паше и отправился искать место, откуда можно поснимать виды стройки на фоне далёких гор.
По каменистой тропе я начал спускаться к самому обрыву. Найдя ровную площадку, остановился.
Всё время, пока там, наверху, я снимал рабочий процесс, меня не покидала другая мысль. Гурзуф не очень далеко от Алушты. Скоро там объявится душитель женщин Пономаренко. Я думал о том, как буду его устранять.
В голове, точно при двойной экспозиции, на мирные кадры строительства накладывались совсем другие образы. Я видел не фундамент, а глубокий каменный мешок. Видел бетон, который может навсегда скрыть любые следы. Снимал башенный кран, а в петле его троса мне представлялось дёргающееся тело маньяка. Смотрел на торчащую внизу арматуру, и мысленно сбрасывал Пономаренко на неё с края плиты. И понимал: нет, это всё не то. На такой стройке сторожа, собаки, да и труп найдут на следующее же утро…
Внизу, в считанных метрах, море лениво лизало прибрежные камни. Солнце слепило, отражаясь от воды яркими бликами. И вдруг мой взгляд зацепился за движение в воде. Совсем недалеко от берега над поверхностью мелькнул чёрный глянцевый силуэт. На мгновение мне показалось, что это какое-то морское чудовище, гладкое и зловещее. Оно тут же бесшумно ушло под воду, оставив лишь расходящийся след на поверхности. Дельфин? Но на дельфина было не похоже.
Тут плеснуло чуть в стороне, из воды снова что-то вынырнуло, странно фыркнуло, мелькнул блестящий чёрный ласт. Наконец я понял: это аквалангист. В голове у меня шевельнулась смутная, ещё не оформившаяся мысль. Но оформиться она не успела.
— Эй! Слышь, ты, с фотоаппаратом! — раздался сверху резкий голос.
Я обернулся.
Ко мне быстрым шагом направлялась компания из четырёх человек.