Страница 326 из 346
– Благодарю. – Изабелль сложила руки перед собой. – Комиссия рассматривает кандидатуру, обременённую непогашенным долгом. Банкирский дом Розенберга держит закладную на имущество землевладельца Мейера. Сумма первоначального обязательства составляла две тысячи четыреста восемьдесят зиллингов. Внесено семьсот. Остаток, с учётом процента, превышает тысячу восемьсот.
Она сделала паузу, оценив реакцию присутствующих.
– Кроме того, по сведениям дома, на господине Мейере лежит вексель торговой компании «Бауэр и сыновья» на полторы тысячи зиллингов, выданный под будущий урожай и обеспеченный товаром в закладе. – Она посмотрела на Шредера. – Итого свыше трёх тысяч трёхсот зиллингов при отсутствии свободных средств. Господин инспектор, комиссия предлагает передать человеку в таком положении надел, влекущий подати с четырёхсот десятин. Дом Розенберга полагает своим долгом обратить на это внимание Бюро.
Красиво сработано, ничего не скажешь. Ни одного слова лжи и ни единого выпада лично против меня. Только сухие факты.
Я поднялся, чтобы ответить, но меня опередили.
– Сударыня, – гильдмастер отложил лист Дорна и повернулся к ней всем корпусом. – Дозвольте старику спросить. У кого из сидящих за этим столом сейчас нет долгов?
Изабелль слегка склонила голову, ожидая продолжения.
– Вот и я о том, – продолжал гильдмастер. – У меня в гильдии восемнадцать домов. Шестнадцать сидят в векселях по уши, потому что война, подати увеличили, новых поставок железа нет, а хлеб скоро будет дороже золота. Господин Корн вон, при всём уважении, третьего дня в моей конторе ссуду просил под залог леса. Было?
Корн побагровел и промолчал.
– Долг долгу рознь, – гильдмастер поднял палец. – Одно дело, когда человек занял и прогулял. Другое, когда занял и пустил в дело. Господин Мейер, за что взят вексель Бауэра?
– За три обоза инструментов, – ответил я. – Плуги, бороны, косы, топоры. Всё лежит у меня в амбаре.
– Слышите? – гильдмастер обвёл стол. – Человек взял в долг железо, и взял, заметьте, у Бауэра, которого Вернер оставил с тремя обозами на дороге. Отто мне на прошлой неделе руку жал и говорил, что Мейер его от разорения спас.
Наступила пауза.
– Позвольте и мне, – граф поставил бокал. – Сударыня, ваша забота о надёжном землевладельце для округи делает вам честь. Однако решает здесь не банкирский дом, а Бюро и наместник округа. Если дом Розенберга опасается за свои деньги, я готов дать личное поручительство по остатку закладной господина Мейера. Этого будет довольно?
Вот тут я едва не выдал себя.
Поручительство графа. Красивый жест на публику и удавка мне на шею одновременно. С этой минуты я должен буду уже не банку, а лично наместнику округа, и он это прекрасно понимал, когда открывал рот.
Изабелль медленно повернула голову и впервые за всё заседание посмотрела прямо на графа.
Некоторое время они глядели друг на друга через стол.
– В этом нет необходимости, ваше сиятельство, – сказала она наконец. – Дом Розенберга не сомневается в платёжеспособности господина Мейера. Дом лишь исполняет обязанность уведомить комиссию о состоянии дел. Уведомление внесено. Настаивать я не намерена.
Она села.
Шредер кашлянул, разгоняя тишину.
– Возражение принято к сведению и занесено в протокол. Господа, перейдём к голосованию. Кто за передачу надела сорок пять дробь В землевладельцу Войцеху Мейеру в полном составе, со всеми строениями и угодьями?
На этот раз поднялись все руки, кроме одной.
– Против?
Корн поднял ладонь, поглядел по сторонам, увидел, что он единственный, и опустил её обратно.
– Единогласно, – сказал Шредер и повернулся к писарю. – Заносите. Надел номер сорок пять дробь В, именуемый Преславица, передаётся в аренду землевладельцу Войцеху Мейеру со дня подписания, со всеми обязательствами по продовольственной программе и податями с полной площади. Испытательный срок до конца текущего сезона. Господин Мейер, прошу подойти для подписания.
Я шёл к столу, и в голове у меня было пусто и звонко.
Четыреста десятин. Усадьба Гулоса. Амбары, дороги, торговые лавки. Всё то, о чём я думал бессонными ночами, сейчас ложилось на лист бумаги под мою подпись.
Перо оказалось тяжёлым. Я расписался, писарь капнул сургуча, и я придавил его печаткой землевладельца, той самой, с колоском.
– Поздравляю, – с искренним уважением заявил Шредер и первым протянул руку.
Бреннер сгрёб меня в охапку так, что рёбра хрустнули. Гильдмастер долго тряс мою ладонь и приговаривал, что зайдёт к нам с интересным предложением. Даже Корн подошёл, кисло улыбнулся и сказал, что удачи мне понадобится вагон и маленькая тележка.
Юлиан Вернер поднялся, аккуратно задвинул стул и вышел из залы, ни на кого не взглянув.
Изабелль Грейфам вышла следом, сразу за ним, и её сухонький банковский спутник заторопился в дверях, догоняя.
Я стоял с бумагой в руках, принимал поздравления, кивал и улыбался, а сам смотрел им вслед и думал совсем о другом.
Отступила слишком легко. Женщина, которая через банк едва не отняла у меня участок, приехала на комиссию с доверенностью и выложила выверенный до зиллинга расчёт, а потом сдала назад с первого же возражения гильдейского старшины.
Не сходится.
Домой я вернулся затемно, и двор встретил меня факелами. Радован уже всё знал, потому что весть из Острога долетела раньше меня, и теперь носился между кострами, размахивая руками. Работники бросили ужин, обступили меня, кричали, хлопали по спине. Мать вышла на крыльцо и молча «перекрестила» меня издалека. Беатрис смотрела от сарая, скрестив руки, и уголки губ у неё чуть подрагивали.
Что тут началось, описывать не берусь.
Я вырвался из этого гвалта только через час, ушёл за амбар и присел на бревно, чтобы просто отдышаться. И вот тогда меня накрыло по‑настоящему.
Четыреста десятин мёртвой земли. Месяц срока. Подати, которые начнут капать с завтрашнего дня. Четыре сотни человек, которых нужно кормить с послезавтра. И полное отсутствие понимания, как я всё это подниму, потому что «Формирование русла» требует якоря, а якоря у меня нет.
Я закрыл глаза и позвал систему.
/Зафиксировано: принятие в держание надела № 45‑В. Площадь: 412 десятин./
/Статус почвы: уровень живки – 0%. Каналы притока: сохранены, но перекрыты./
/Внимание: обнаружен объект на территории надела./
Я нахмурился. Какой ещё объект?