Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 170 из 346

– А ведь верно, – наконец выдавил он. – Чёрт. Я‑то сгоряча всё в одну кучу свалил. Думал, одна тварь у меня людей жрёт. А оно вон как… – Он поднял на меня тяжёлый взгляд. – Значит, в лесу две напасти. Стая этих горбатых – раз. И что‑то ещё, что Юзефа высушило – два. И второе мне нравится куда меньше первого.

Мне оно тоже не нравилось. Я невольно вспомнил слова Беатрис о первородной твари, что бродит по чаще. Той самой, из‑за которой она ушла со своих охотничьих угодий. Той, которой даже смилодон боялся. Высушенный досуха солдат, без следов борьбы… Не она ли?

Но говорить об этом Бреннеру я пока не стал. Незачем сеять панику.

– Ладно, – военный встряхнулся, отгоняя мрачные мысли, и в нём снова проснулся командир. – Я к тебе, Войцех, не только поплакаться приехал. Дело есть.

– Слушаю.

– Хочу твоих людей научить себя защищать, – прямо сказал он. – И тебя самого, если захочешь. Видишь, как оборачивается? Сегодня тварь на моих солдат напала, а завтра к тебе на участок приползет. А у тебя кто? Только девка из лука стрелять умеет, а вот помощник твой лишь перо в руках держать горазд, а копьё – вряд ли. Остальные – мужики работящие, но необученные. Полезет на них стая этих горбатых – перебьют, как кур.

Я задумался. Смысл в его словах был, и немалый. После смилодона я и сам понимал, что моё хозяйство держится на честном слове. Если явится какая‑то напасть, то жертв будет тяжело избежать.

– Согласен, – кивнул я. – Но с условием.

– Каким?

– От работы людей отрывать не будем, – твёрдо сказал я. – У меня тут стройка, огород, лес рубят. Если я всех скопом на муштру поставлю, хозяйство встанет. Давай так: снимаем по одному человеку в день, не больше. По очереди. Чтоб дело не страдало.

– Разумно. По одному так по одному. Главное – регулярно. Воинская наука капля по капле в голову входит, не разом.

– И ещё, – добавил я. – Учить будем чему попроще. Саблей фехтовать – это целая наука, не один месяц на это надо потратить. Да и вряд ли мои люди захотят на это свои деньги тратить. А вот копьё – дёшево и сердито. Древко да наконечник любой кузнец в Преславице склепает. Да и против стаи копьё лучше – держит тварь на расстоянии.

– Дело говоришь, – одобрительно кивнул Бреннер. – Копьё – оружие простолюдина, зато надёжное.

Он вдруг кивнул на саблю, которую я всё ещё держал в руках.

– Считай, что это мой подарок.

– Зачем мне сабля? – я непонимающе посмотрел на клинок.

– Затем, что хозяин должен уметь больше, чем его люди, – серьёзно ответил Бреннер. – Тебя учить буду отдельно. Фехтованию. Обидно мне будет, если ты так и останешься с одной лопатой. Бери, говорю.

Я нехотя вытащил саблю из ножен. Сталь блеснула на солнце. Я взмахнул разок, другой, рассекая воздух. Клинок повело в сторону, запястье отозвалось непривычным напряжением. Оружие лежало в руке неудобно, чужеродно. Не моё.

И зачем оно мне? С черенком из дубовой древесины, напитанным живкой, я и смилодона завалил. Сабля против моих способностей – игрушка.

Но я всё же кивнул.

– Ладно. Поучусь.

Не из нужды. Её как раз не было. А чтобы укрепить отношения с Бреннером. Военный предлагал мне это от чистого сердца.

Да и, чего греха таить, в прошлой жизни я всегда хотел научиться фехтованию. Записаться в секцию всё руки не доходили. А ведь это отличная штука – динамичная нагрузка на всё тело. Хороший спорт. Пусть будет новым увлечением. А на фронтире лишнее умение точно не помешает.

– Вот и славно! – Бреннер впервые за весь разговор по‑настоящему улыбнулся. – Я уж думал, откажешься, как этот… – он скривился, – как Корн.

– А что Корн? – насторожился я.

– А‑а, – военный раздражённо махнул рукой. – Я и к нему заезжал с тем же предложением. Думал, чего б нам втроём людей не натаскать, союз ведь у нас. Так этот скользкий тип меня выслушал, покивал, поулыбался – а потом такого наговорил, что хоть стой, хоть падай.

– И что же?

– Да то, что обучение его подневольных – это, мол, пустая трата времени, – Бреннер передразнил вкрадчивый тон Корна. – Долго, дескать, накладно, да и нужды никакой нет. Только людей от работы отрывать. Раскритиковал мою задумку от и до. Вежливенько так, с улыбочкой, а по сути – облил грязью с ног до головы. Я аж разозлился.

Я мысленно усмехнулся. Ну ещё бы. Чему тут удивляться?

Казимиру Корну меньше всего на свете нужны вооружённые, обученные люди. У него же не свободные работники, как у меня, а подневольные – должники, крепостные, что отрабатывают долги из‑под палки. Дай таким в руки копьё, научи строю и выпаду, и в один прекрасный день они вместо работы повернут эти копья против самого Корна. Зачем ему вооружать собственных рабов и учить их драться? Это всё равно что точить нож, которым тебе же глотку и перережут.

Нет, Корн не дурак. Он прекрасно понимал, что делает. Просто Бреннеру, человеку прямому, этого не объяснишь.

– Понимаю его опасения, – дипломатично сказал я, не вдаваясь в подробности. – Но я с тобой согласен. Учиться защищаться надо.

– Вот! Хоть один здравомыслящий сосед!

– Но давай сразу обозначим границы, – заявил я. – Учить будем только тех, кто сам захочет. Из‑под палки бойца не сделаешь, сам знаешь. Если найдутся желающие, а особенно те, кто бесплатно ремеслу научиться не прочь, я устрою для них занятия. Заменю им рабочий день тренировкой. И оплачу его как обычный, чтоб люди не в убытке были. Но не чаще двух раз в неделю. Военная выправка – два дня, остальное время полноценная работа. Согласен?

Бреннер слушал, и лицо его светлело с каждым словом.

– Я‑то думал, придётся тебя уговаривать. А ты сам всё по полочкам разложил. Не то что этот червяк Казимир. Даже для рабочих готов выделить два свободных дня на обучение за свой счет. Это о многом говорит.

Перед глазами всплыло уведомление системы:

/Зафиксировано укрепление союзной связи/

/Эффект : Бреннер готов предоставить личных бойцов и воинскую подготовку для жителей вашего надела/

/Открыта возможность : Ополчение фронтира (обучение работников боевым навыкам)/

– Договорились, – я улыбнулся. – Как с делами разгребусь, пришлю тебе весточку. Нужно ведь каждого ещё опросить. И начнем!

Мы ещё немного обсудили детали будущего обучения, и вскоре Бреннер вернулся к своей лошади, забрался в седло, кивнув мне на прощание.

Я проводил взглядом удаляющегося военного и наконец вспомнил про письма.