Страница 166 из 346
Глава 1
– На след? О чём ты говоришь? – переспросил я. – Кто вышел на твой след, Радован?
Хотя я уже понял, к чему он клонит.
Радован был беглым преступником. Мне не составило труда сложить пазл в единую картину. Вот только я уже хорошо узнал своего помощника. У Радована есть дурацкая склонность накручивать самого себя сильнее, чем требуется, и вовсю отдаваться паранойе.
Мы ведь на фронтире. Здесь найти беглого преступника весьма проблематично. Может, он просто раздул из мухи слона?
– Имперские дознаватели, – оглядевшись по сторонам, нервно ответил помощник. – Войцех, меня ищут! Понимаешь ты меня или нет?
Я нахмурился. В голове всё это укладывается плохо. Радован практически безвылазно сидел на моем участке. Да и в розыскном списке командира Гросса его имени не значилось – я сам его читал. Даже не смотря на то, что помощник сбежал с Гнусавым и Божидаром, которых потом вовсю искали. По идее Радован тоже должен был фигурировать в розыскном списке.
– Погоди‑ка, – перебил я помощника. – С чего ты вообще взял, что тебя ищут?
Вместо ответа он трясущейся рукой полез за пазуху и вытащил скомканный лист бумаги. Развернул и протянул мне.
Я взял листовку. Сверху красовался рисунок – кривой, неумелый, словно его малевал подмастерье, которому впервые сунули кисточку в руки. Лицо вышло перекошенным, с одним глазом выше другого, нос непонятной загогулиной. Узнать в этой мазне Радована можно было разве что, если подключить фантазию.
А вот ниже шел текст, и он‑то меня и насторожил:
«Разыскивается беглый каторжник Радован Вуйчик. За поимку или предоставление информации о местонахождении – вознаграждение десять зиллингов. Сообщите страже или старосте ближайшего поселения.»
– Десять зиллингов, – пробормотал я.
Сумма приличная для жителей окрестных земель. Вряд ли кто‑то откажется от легкой наживы. Тем более все знают, что Радован – мой помощник.
– Это висело в Преславице, – тяжело выдохнув, заявил помощник. – На воротах поместья Гулоса… то есть – Вернера! И на столбе у колодца. Я как увидел – сорвал одну, чтоб тебе показать, и бегом сюда. Войцех, они меня найдут. Найдут и отправят на рудники, в Серые земли. А оттуда живыми не возвращаются. Слыхал я, что там за работа…
– Тихо, тихо, – я положил руку ему на плечо. – Успокойся, тебя ещё никто не нашел.
– Да брось ты чепуху нести! – вмешался в разговор Витольд. – Ты на плакат этот глянь хотя бы. Рядом с ним поставь тебя – и всё равно никто не признает. Намалевали черт‑те что, а ты уж себе смертный приговор успел выписать.
Старик был прав насчет рисунка. По нему опознать Радована было невозможно. Но меня тревожило другое.
Имя – Радован Вуйчик.
Я обвел взглядом своего помощника. В Преславице да и во всей округе Радован, наверное, один такой. Имя нечастое. Рисунок – ерунда, верно, а вот стоит какому‑нибудь дотошному стражнику или батраку сложить два плюс два: беглый Радован в розыске – и единственный Радован на хуторе землевладельца Мейера…
Дело тогда примет очень скверный оборот. И не только для него.
Я ведь укрываю беглого каторжника. Даю ему кров, работу. Более того, я поставил его своим помощником. По имперским законам за такое и меня самого отправят в Серые земли, кайлом махать рядышком с другом. Все, чего я тут добился: спас участок от земельного бюро, назойливых землевладельцев‑соседей, урожай, планы на будущее, – все пойдет прахом в один день.
Хорошо хоть, у Радована есть прикрытие. Перед всей деревней он числится внуком старого Витольда. Хлипкая легенда, но лучше, чем ничего.
– Так, – я свернул листовку и сунул ее в карман. – Радован, у нас с тобой ведь был уговор. Ты в Преславицу лишний раз не суешься. А ты, выходит, шастаешь туда регулярно, раз эти листки увидел. Что ты там забыл сегодня?
Помощник отвел глаза.
– Так это… по делам, – промямлил он. – Хотел сравнить, где выгодно покупать провизию для питания работников. Гвоздей вон надо было прикупить, для амбара… Иржи просил.
– Иржи просил, – усмехнувшись, повторил я.
– Ну да. И веревки. Веревки тоже.
Я молчал, глядя на него в упор. Радован заерзал, поскреб затылок, уставился куда‑то в сторону. Врал он скверно – особенно мне. Слишком много лишних слов, бегающий взгляд. Да и чепуху он откровенную нес.
– Радован, – тяжело вздохнув, обратился я к помощнику. – Мы с тобой через что только не прошли… Я тебе жизнь готов доверить, да и ты мне. К чему сейчас юлить, как мальчишка? Скажи как есть. Я всё пойму, но врать мне – не надо.
Он еще немного помялся: плечи опустились и внезапно по красному лицу разлилась краска уже иного рода – смущения.
– Девица там у меня, – глядя в землю, выдавил он, наконец. – В Преславице. Зовут… ну, неважно. Хорошая. Мы это… нравимся друг другу. Я к ней рано утром хожу. На часок‑другой, не больше. Я не отлыниваю от работы, просто…
Так вот в чем дело! Я едва сдержал усмешку. Многое теперь встало на свои места.
Я ведь давно заметил, что Радован изменился. Раньше он вокруг Беатрис крутился как, клеился, как банный лист. А в последние недели словно отворотил его кто‑то от неё. Держался поодаль, и эти странные домогательства прекратились.
Я всё грешил на то, что охотница его отшила в грубой манере. А оказалось всё гораздо проще. У парня новый любовный интерес появился, и, видать, взаимный.
– Ох‑хо‑хо! – Витольд оживился так, что чуть не подпрыгнул. – Девица, говоришь? Внучек, гляжу, повзрослел у меня! А чья она? Не Гжегожа ли мельника дочка? У него их три, одна другой краше. Или вдовы Зоськи? У той тоже девка на выданье, будоражащая такая, в теле…
– Витольд… – попытался я его остановить.
– А свадебку‑то когда играть планируете? – потирая руки, не унимался дед. – Ты давай не тяни с этим. Я ведь правнуков понянчить хочу. Мне уж немного осталось топтать землю‑то. Всем своим нутром это чувствую… Хоть бы дождаться от тебя маленьких, Радован, тогда и помирать не страшно. Назовешь первенца в честь деда, а? Витольдом! Хорошее ведь имя. Веет от него чем‑то благородным. Скажи же, Войцех?
Радован страдальчески поморщился. Старик нес этот бред с таким серьезным выражением лица, что даже мне становилось как‑то не по себе. Он и впрямь уверовал, что Радован – его кровный внук, и теперь грезил правнуками.
Дед ведь сегодня сам мне выдал с какого‑то перепугу, что Радован – это мой внук. Мысли в его седой голове путались все сильнее. Точно надо везти к лекарю, пока совсем не рехнулся.