Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 159 из 346

Чем ближе я подходил, тем больше деталей подмечал. У телеги, чуть в стороне, возились еще двое детей – парни постарше, лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Близнецы. Не сразу и разберешь, кто из них кто.

Переселенцы. Тут и гадать не надо. За последний год таких через эти края прошло немало. В центральных землях голод и народ потянулся на фронтир – кто с желанием легкой наживы, кто просто за куском хлеба. Семьями уезжали с насиженных мест, грузили все пожитки, которые могли унести, на телеги и ехали на окраину империи, где, по слухам, еще можно было получить свой надел земли.

Вот только слухи слухами, а на деле землю давали уже не всякому. Хороших, обжитых участков давно не осталось, а в глухомань не каждый соглашался ехать, учитывая опасную флору и фауну местных земель. Многие так и оседали по чужим дворам в батраках или брели дальше, не найдя своего угла.

Женщина заметила меня первой. Она торопливо собрала маленьких детей поближе, подняла девочку на руки и тревожно поглядела на мужа. Тот прервал разговор с Болеславом и обернулся.

– Добрый день. Хозяин, стало быть? – мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Так смотрят люди, привыкшие за пару мгновений прикидывать, кто перед ними и чего от него ждать.

– Войцех Мейер, – останавливаясь напротив телеги, подтвердил я. – Хозяин этого надела. А вы кто будете и что на моей земле забыли?

– Болеслав сказал, что земля вам принадлежит, – мужчина кивнул в сторону бригадира и выдержал короткую паузу. – Прошу простить за самоуправство. Лошадь напоить надо было, да и сами пить хотели… Без вашего разрешения воду взяли из колодца.

Говорил он спокойно, без заискивания. Я перевел взгляд на бригадира.

– Болеслав, всё в порядке?

– Так точно, господин Войцех, – отозвался тот. – Они с раннего утра тут. Сначала‑то мы насторожились, а как разглядели, что с бабой да с детишками… Воды дали, не звери же. А они говорят, к вам у них дело. Я уж и не знал, гнать их или ждать вас.

– Правильно сделал, что не погнал, – кивнул я и снова повернулся к мужчине. – Мне воды для путников не жалко. Так что за дело?

Тот помолчал, будто решая, с чего начать.

– Издалека едем, – наконец сказал он. – Из центрального округа. Третью неделю в пути.

– Совсем там всё плохо? – поинтересовался я.

И тут глава семейства тяжело вздохнул, оперся руками о борт телеги и принялся слезать.

Делал он это медленно, неловко. Спустил сначала одну ногу, нащупывая опору, а вторую перенес следом – и я увидел, что ниже колена она заканчивается грубым деревянным протезом на кожаных ремнях.

Один из близнецов тут же подскочил, подал отцу костыль. Мужчина оперся на него, выпрямился. Безногий калека с целым выводком детей осилил путь, который и здоровому‑то не каждому по плечу.

– Три недели назад мы, наконец, узнали причину, из‑за которой в центральном округе ничего больше не растет, – пристально посмотрев мне в глаза, сказал мужчина. – Вердикт светлых умов империи развеял мои последние сомнения. После этого я принял решение, что оставаться там больше нет никакого смысла.

Неужели я сейчас, наконец, узнаю, что происходит в центральном округе из первых уст?