Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 119 из 346

Вот оно что. Это не обычный яд, а системный консервант, если его так можно назвать. Пыльца из бутона буквально поставил ее жизнь на паузу, заблокировав работу всего организма. Но эта пауза не вечна. Как только системный таймер дотикает до нуля, консервация спадет, и вот тогда наступит настоящая, окончательная смерть.

Восемнадцать минут. Времени в обрез. Из‑за удушающего воздействия пыльцы ее собственная живка оказалась намертво заблокирована. Воздействие яда мешало полноценной работе сердечно‑сосудистой и дыхательной системы девчонки, не давая им работать, но в то же время удерживая ее на пороге этого мира.

– Войцех… – едва сдерживая рыдания, чтобы не разбудить спящих за стеной родителей, обратился ко мне Игнат, – Всё? Конец?

– Цыц, не шуми, – не оборачиваясь, шепнул я. – Сейчас чистый воздух проникнет в комнату и будет всё хорошо. Ты пока в окно смотри, чтобы нас никто не заметил.

Чёрт. Только разборок с жителями Преславицы мне сейчас не хватало. Если нас тут застукают – сложно будет объясниться. Незамужняя молодая девка лежит в постели, а в ее комнату через окно залезли двое взрослых мужиков.

Поди потом докажи разъяренному отцу с вилами наперевес, что мы тут не воры, не насильники, а благородные спасатели. Ладно, нет времени на размышления. Пора приступать к лечению.

Я вздохнул, настраиваясь на внутренний источник живки, и занес ладонь над грудью Марты. Пора было проверить получится ли мне извлечь токсин растительного происхождения из человеческого тела.

Первым делом я стащил с девушки лоскутное одеяло, чтобы открыть доступ к грудной клетке.

– Эй, ты чего творишь⁈ – Игнат забыл о всех моих предостережениях и рамках приличия, даже на «ты» перешел, – Зачем ты с нее одеяло стянул?

– Свали к окну и рот закрой, – грозно посмотрев в глаза жениху, прошипел я.

Замучил уже расспросами, только время драгоценное тратит.

Рыжий испуганно отшатнулся и тихо подошел к оконной раме.

Я закрыл глаза, выкидывая из головы лишние мысли, и активировал «Жатву Живки».

По ладоням сразу разлилось знакомое покалывание, но в этот раз поток энергии шел туго. Внутреннее зрение, обостренное системой, отчетливо показало структуру отравления. Яд солнечника сидел глубоко, цепко укоренившись в тканях. Черные энергетические нити токсина опутывали легкие и сердце девчонки, намертво блокируя ее собственную живку.

Тяни…

Я мысленно ухватился за край этой черной «паутины» и потянул энергию на себя. Руки до локтей мгновенно обдало леденящим холодом, будто я залез по локоть в прорубь среди зимы. Мышцы Марты под моими ладонями судорожно выгнулись, а из ее посиневших губ вырвался тихий, едва слышный хрип.

– Ей плохо! Она умирает… – Игнат снова дернулся было со своего поста у окна, протягивая дрожащие руки к кровати.

– Даже не приближайся! – резко остановил его я. Каждая секунда была на счету, а этот параноик мешал мне сконцентрироваться. – Она дышать начинает, дурья твоя башка. Смотри в окно!

Лещ замер, как вкопанный, боясь пошевелиться, и испуганно уставился на бледное лицо невесты.

Я снова сосредоточился, стискивая зубы от пронзающего пальцы холода. Черные нити токсина нехотя, сантиметр за сантиметром, начали выходить из груди Марты, втягиваясь в мои ладони и растворяясь в моем собственном теле.

/Внимание! Поглощение токсина «Солнечника Лучистого» несет угрозу вашей собственной жизнедеятельности./

/Прогресс очищения объекта «Марта»: 35 %… 50 %… 70 %…/

В висках застучало, а перед глазами на мгновение поплыли серые пятна. Но я упрямо держал поток, выкачивая остатки дряни из легких девчонки до последней капли. Наконец, самый толстая черная нить, удерживающая ее сердце, лопнула.

/Прогресс очищения: 100 %. Токсин успешно извлечен./

/Объект «Марта» выходит из состояния анабиоза./

Я резко отдернул руки от ее груди и тяжело оперся о стену, жадно хватая ртом воздух. Ладони тряслись, а по спине катился градом холодный пот.

В ту же секунду, всё ещё лёжа на постели, дёрналась всем телом вперед и сделала глубокий, хриплый вдох, словно человек, который едва не утонул и в последний момент вынырнул на поверхность. На ее бледных щеках медленно начал проступать слабый румянец.

– Игнат? – прижимая ладонь к виску, едва слышно прошептала она, – Голова… как тяжело… Что случилось?

Игнат, наплевав на всю мою конспирацию, в один шаг перемахнул комнату и рухнул на колени прямо перед кроватью. Он схватил ее прохладные ладони в свои, покрывая их быстрыми, хаотичными поцелуями, а из его глаз рекой хлынули слезы. На этот раз уже от счастья.

– Марточка… Живая… Слава Богам, живая! – бессвязно бормотал он, прижимаясь лбом к ее одеялу.

Я тем временем незаметно отошел к окну, стараясь глубоко дышать, чтобы справиться со спазмом в легких.

– Что? Кто там? – заметив мою фигуру у подоконника, Марта немного прищурилась.

– Никого там нет, тебе кажется. Мы тут одни, – прикрыл меня Игнат. Ну, хоть на это ума хватило.

Пока Игнат продолжал бессвязно шептать ей какие‑то ласковые слова, я, пользуясь тем, что они полностью увлечены друг другом, аккуратно вылез в окно. Растительный токсин все ещё сжимал мою грудную клетку.

На улице я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и активировал поток живки внутри своего тела. Кислород с улицы сработал как естественный окислитель. Я мысленно направил внутреннюю энергию к ладоням, буквально выдавливая ядовитую серую эссенцию через поры кожи наружу. Едва заметная струйка ядовитого пара соскользнула с моих пальцев и мгновенно растворилась в воздушном потоке.

Дышать стало легче. Словно мне и не пришлось впитать в себя весь этот яд. Я прислонился спиной к бревенчатой стене пристройки и прикрыл глаза. В голове лениво ворочались разные мысли. Не знаю, понял Игнат или нет, что я обладаю необычными способностями, но иного выбора у меня попросту не было. Если бы я не вытянул эту дрянь из девушки, то она бы уже точно была мертва.

Я остановился посреди двора и окинул взглядом свой дом. Наверху вовсю кипела работа. Четверо нанятых деревенских мужиков, перекликаясь и глухо стуча молотками, укладывали последние ряды дранки. Дранкой называют деревянные пластины, которыми на фронтире кроют крыши.

Мой затянувшийся ремонт наконец‑то подходил к концу.