Страница 88 из 124
— Конечно, Ликий-ата, — Кирий и поклонился, правда, скорее обозначив поклон, чем и вправду согнув спину. — Ваша мудрость и прозорливость спасёт нас от греха… и опасности… раньше, правда, Ликий-ата от опасностей не бегал…
И прежде чем Ликий ответил, он шагнул под сень дерева. А после исчез.
И только по земле побежала дорожка силы, стирая след.
Вот ведь…
— Не стоит слушать дурака, — Ликий повернулся к Орику. — Иди. Отдыхай.
— Он… он не дурак. Он встал на путь Айлура Кровавого.
— Уверен?
Мальчишка кивнул.
— Он приходил к храму. Приводил людей. Говорил со жрецами. И его приглашали на… празднество. Большое. Я не знаю, что там происходит. Проклятым не дозволено заглядывать в обитель богов.
Ничего хорошего там точно не происходит.
Много детей у матери-Танари, но нет никого, кто сравнился бы в силе и ярости с Четырехруким Айлуром.
Ликию случалось приносить ему дары.
Все приносят. Платой за жизнь, воинскую удачу и силу, которую он может даровать любому, в чьем сердце хватит места принять её.
Ликий думал. Тогда он был моложе. Злее. И явился в храм, чтобы заглянуть в глаза богу. Он поклонился Айлуру дюжиной чёрных овец и жеребцом. Тоже чёрным, как смола. Красивым. И сам, своей рукой, взрезал ему горло, выпустив гордый дух. И смотрел, как течёт кровь к ногам Айлура, и как вспыхивают, получив силу, камни. Тогда показалось, что ещё мгновенье и оживёт он, протянет к Ликию все четыре руки свои…
Тогда-то и осознал Ликий, что не его это путь.
Не его выбор.
— В книгах пишут, что раньше Айлуру приносили в жертву быков чёрной масти. И чёрных овец. Или жеребцов. И ещё оружие, добытое у врагов.
Плохо.
Очень плохо.
В тот раз он просто ушёл из храма, а после, если и возвращался, то кланялся Науду-Охотнику. Однако случалось Ликию встречать тех, кто выбрал путь Кровавого. Страшные люди. И не безумцы вовсе, пусть даже даровал он своим последователям боевое безумие, а с ним силу и неуязвимость, но… тем и опасны, что разум в бою страшнее безумия.
А уж когда речь идёт о разуме холодном, желающем лишь убивать, то… нет, хватило Ликию ума и силы отступить тогда. Хватит сноровки и сейчас справится.
— А ещё он служит моему наставнику. Он назвал ему ваше имя, Ликий-ата. И сказал, что если кто сумеет справиться, то вы… но… — Орик вытянул шею. — Я боюсь, что мы тут уже давно. И его фляги опустели. А когда дети Айлура не получают кровавое питьё, их разум туманится. Они ищут то, чем заменить это питьё.
— И чем?
— Кровью. Сперва звериной. Раньше… они и пили кровь звериную, и ели сырое мясо. Но потом… — Орик замялся.
— Говори уже.
— Я… не знаю. Я не видел сам. И потому не могу судить о верности прочитанного, как и о чужих словах… и может быть, что я опорочу имя…
— Орик.
— Да?
— Говори уже. Я не жрец. Я сперва думаю, потом уже принимаю решение.
Только думает Ликий, выходит, о старом.
— Я читал, что когда-то давно, ещё во времена, когда народ благословенной Танери пришёл на земли эти, и когда кипели войны, и многие маги выступали против силы богини… тогда дети Айлура пили кровь этих магов. И становились сильны, как никогда, неуязвимы и быстры. Правда, на краткий срок, но и этого хватало, чтобы прославить имена…
Чтоб… не хватало. Нет, сила и неуязвимость — это хорошо. Особенно, когда сильный и неуязвимый боец на твоей стороне, да и подчиняется.
А когда нет?
— Однако тот автор…
— Из запрещённых?
— Не совсем… Анналы Дахая Премудрого изучают все ученики Храма. И я когда-то наизусть знал. Почти наизусть, — поправился Орик, поскольку был честным мальчишкой. — Однако потом, уже в Архивах, я прочёл иные… они были более… более широкими. Большими.
— Полными?
— Да, мастер-ата. И там писали не просто, что снизошло благословение… оказывается, Дахай Премудрый был не Великим Жрецом, а советником Солнцеподобного Этея Завоевателя. И что тогда не было храмов, а жрецами становились те, кто принимал на себя силу. И они не прятались в храмах, но шли с войском.
Орик протянул руку к шрамам на дереве.
— И многие гибли в бою. Но жертва их не была напрасна. Новые земли спелым плодом упали под копыта Этея-Хана. И покороились ему люди, и отворили врата города из камня. И милостью своей Этей велел не рушить их и не разорять. А потом сам Дахай, посетив многие из городов, счёл их уклад верным. Он распорядился забрать большие храмы, чтобы отдать их Танери и детям её. А заодно приказал учредить при храмах этих дома, где могли бы найти приют дети, в которых проснулась сила богов. Чтобы учились они владеть своей силой, тем самым возвеличивая род Танери Солнцеликой. И что у каждого из благословенных была своя школа, под рукой бога, одарившего его…
А храмовники, поставленные следить за школами, забрали их. И жрецы перестали выходить на поле боя, укрывшись в каменных безопасных стенах.
— Он повелел писать книги. Учебники. И иные, сохраняющие знания. Собрал свод законов, единый для всех земель. И приказал переписать его, так, чтобы ни один свиток не отличен был от другого. Он разослал эти свитки по храмам, с тем, чтобы они переписывали вновь и отдавали людям, поставленным блюсти порядок. Он построил первую библиотеку в Этеяре, во дворце, где ныне сидит Великий Хан. Он создал и закон для владеющих силой, ибо великая сила не должна быть вне закона…
Орик замолчал, глянул искоса, будто всё ещё сомневаясь.
— Говори уже, проклятый, — разрешил Ликий с усмешкой.
— Я читал… мой наставник… того, кого я называю наставником, сохранил свиток. И я переписывал его десять раз, чтобы, если вдруг случится беда, хоть что-то да уцелело. И там… там говорится, что никогда сила божественная не должна изменять созданий разумных…
То есть, плодить Химер?
Если так, то понятно, отчего учение Премудрого слегка… сократили.
— Больше этого вслух не произноси, — попросил Ликий. И Орик кивнул.
Разумные.
Разумные — это химеры.
Точнее химеры были всегда. Ещё дед Ликия владел боевым жеребцом с каменной шкурой, которого потом отцу передал… но ныне речь о других.
О тех, которые выглядят как люди.
Которые и есть люди.
Были людьми.
Когда они появились? С чего всё началось? С Неуязвимых, которые молчаливыми тенями встали за спиной жрицы Танери даром её могучему супругу. И карающим мечом, что обрушился на шеи недовольных?
Свирепые.