Страница 87 из 124
Глава 28
Глава 28 О богах и не только
А всё его великолепное мужастое тело заканчивалось ступнёй в дорогом кожаном ботинке.
О некоторых сюрпризах анатомии
— Зверь большой, — Кирий задрал голову, разглядывая отметины. — Ишь, коготь какой… такого бы.
Он и руку вытянул, потрогал глубокие раны в коре. Да так и замер, задумавшись.
— Не думай даже, — произнёс Ликий предупреждающим тоном. — Мы тут не охотимся.
— Мы тут ничего не делаем, — буркнул Кирий и взгляд его метнулся за спину. — Прости, мастер.
Сказано было натужно, с недовольством, которое давало понять, что сама эта просьба о прощении — лишь дань обычаю. И признание его, Ликия, права распоряжаться.
Но правда не в словах, правда в том, как смотрит Кирий, как держится. А держится нехорошо. И смотрит, так, будто выбирая, как половчей ударить И не понятно, с чего вдруг и когда всё переменилось?
Кирий — не новичок. И тайными тропами ему случалось хаживать, и войну последнюю он застал, пусть и краешком. Да и потом, после войны, когда на благословенных землях воцарились голод с разрухой, с клинком и плетью поднялся, помогал порядок наводить. Тогда-то судьба их и свела.
Прямого взгляда Кирий не выдержал.
Отвернулся, голову в плечи втянул и попятился, бочком, осторожно.
— Будет время для охоты, — произнёс Ликий примиряюще.
С той поры они вместе и держались.
Ликий позвал Кирия, от которого брезгливо отворачивались прочие, мол, худороден и беден, под свою руку. Он подарил ему меч, пусть и старый, и коня. Да, не самого лучшего, но лучших не осталось. Ликий принял клятву и сам пообещал, что позаботится.
И заботился.
Может, не всегда так, как хотел бы, но как уж получалось.
Теперь у Кирия собственный табун.
И три жены, одна другой краше. И звенят в шатрах детские голоса. И те, кто некогда презрительно кривил губы, сами приходят к Кирию, кланяются мягкой рухлядью, мёдом да серебром, просят принять сыновей в учение. Знатный он охотник. Славный.
Эта слава и не позволяла усидеть на месте, даже когда сам Ликий занялся делами мирными.
Кирий частенько выбирался на жту сторону. Пусть и не с Ликием, но по дозволению его, проводником да старшим над караванщиками. И возвращался, как слышал Ликий, с богатой добычей.
Потому и позвал его Ликий.
Сомневался, конечно. Долго сомневался, потому что разные слухи доходили, но всё позвал. По старой памяти. А ещё потому, что понимал — за годы и люди меняются, и мир, и надобен кто-то, кто ведает новые тропы, новые порядки.
А теперь сомнения ожили.
Не выходит ли так, что просчитался Ликий, что памяти этой, на которую он понадеялся, и не осталось уже? И клятва верности, принесённая однажды, пусть и смиряла гнев Кирия, но явно утрачивала свою силу.
Вот и теперь растянул Кирий губы в улыбке:
— Будет. Конечно, будет, Ликий-ата, — вежливое обращение прозвучало отчего-то издевательски. Кирий дёрнул лысою башкой, на которой скалил зубы выбитый синей краской медведь. Когтистые лапы его украшали впалые щёки, а в глаза медведя Кирий вживил камни. И теперь они поблескивали алыми искрами, будто ещё одни глаза.
Откуда Кирий взял эти камни? Даром он обладал, но с камнями сил прибавилось. И мыслей. Все они были видны и понятны Ликию, потому как видел он эти мысли, что в глазах Кирия, что в медвежьих, каменных. Простые на самом-то деле. О том, что пора Ликию отойти в сторону, уступить место тому, кто достоин.
О том, что постарел Ликий, на подушках почивая.
Размяк.
Обабился средь своих жен да дочерей, которых при себе держит…
Кирий ведь подходил с разговорами о том, что опытные люди всегда нужны. Что цены на рабов лишь растут, а храмы и вовсе щедры, как никогда. И что, если Ликий пожелает, многие сочтут за честь встать под его руку. Охотники не бывают бедными.
Но и не живут долго.
Так ему ответил Ликий. И это было сочтено трусостью?
А ведь кое в чём старый друг прав.
Ликий и вправду постарел. Расслабился. Позволил мирному бытию себя убаюкать. А потому и не заметил там, дома, ни взгляда искоса, ни иных опасных примет.
— Недолго уже осталось. Почти всю карту отработали, — Ликий задрал голову. Зверь, оставивший отметины, был велик. Всяко больше человека, вон, высоко дотянулся. И шерсть имел мягкую, белую. А стало быть, точно не рысь.
Хотя котом пахнет, да не так, как должно бы.
Тоже странно. Кору драл, а метку не поставил…
И все эти странности заставляют думать, что пришла пора покинуть место. И речь не только о яме под вывернутым пнём. Хотя яма отличнейшая…
Но чутьё подсказывало — надо уходить. И не только от ямы, а в принципе. Складывать карты, прятать артефакт, брать мальчишку…
Сперва свинья.
Потом этот вот зверь.
А дальше что?
Нехорошо. Неладно.
— Остался последний участок, — Ликий разостлал карту на траве, заставив Кирия попятиться. — Вот… близ озера.
Которое было не похоже на обычные озёра хотя бы тем, что вода его имела тяжёлый тёмный оттенок, да и на вкус отличалась. А ещё оно было мёртвым.
Ни серых цапель, застывших в камышах, способных сродниться с этими самыми камышами.
Ни рокочущих жаб, что привлекли бы цапель.
Ни уток.
Ни даже стрекоз. Нет, так не должно бы быть… пожалуй, именно потому Ликий и откладывал поход к этому месту, предпочитая досконально изучить все прочие возможные.
Да и берега у озера голые.
Лес держится в стороне, и редкий, прозрачный. В таком не скроешься. А камыши, пусть и выглядят густыми, но убежище ненадёжное.
— Ночью пойдём, — сказал он Кирию, который повернулся спиной, демонстративно разглядывая звериные отметины. И пальцем трогал.
И цокал.
И будто не слышал.
— Хорошо, — бросил Кирий. — К темноте вернусь.
Обернулся и, смерив Ликия насмешливым взглядом, добавил:
— Если Ликий-ата не против. Силки на зайца проверю.
И оскалился.
Ещё один камень блеснул во рту. И зубы Кирий подточил, покрыл чёрным лаком. Улыбка вышла жуткой, и Ликию стоило немалых трудов сдержаться.
— А то ведь мяса охота… свежего, — произнёс он нараспев, переводя взгляд на Орика. — В стародавние времена, мой отец сказывал, разведчики порой брали с собой новичков… молодых, глупых… пухлых. На случай, если вдруг мясо понадобится. Человеческое, оно, если подумать, даже слаще звериного.
Орик вздрогнул.
Да и у Ликия по спине холодок прошёл.
— Иди, — сухо приказал он. — И не дури. Ясно?