Страница 72 из 124
— Я бы не был так категоричен… тут ещё подумать надо, кто кого ударит. Поверь, это поместье защищено не хуже королевского дворца. Может, к слову, и получше… Коннах ещё тем параноиком сделался к концу жизни. А некромант-параноик, я тебе скажу, это сила. А вот если мы их перевезем, скажем, в столицу, из соображений безопасности, то о безопасности не будет и речи. Танар вот до сих пор спят и видят, как бы эти земли к рукам прибрать, через сыночка… и если случай представится, то приберут. Или сперва случай представят, а потом приберут.
Парк при поместье плавно переходил в лес.
И ночью в нём пахло как-то совершенно иначе. Теплом? Сыростью? Чем-то родным и близким, забытым, правда…
— К тому же мы здесь… ты да я, да ещё герцог. Он хоть ударенный на всю голову, но Мастер химерологии. А это что-то да значит…
Даглас поднял руку.
Этот запах почти растворился, спрятался среди прочих. Но всё одно Даглас его уловил. Именно потому, что тот был уже знаком.
Персиваль замолчал. Чуть склонил голову. Потом коснулся сложенными щёпотью пальцами лба, и фигура его пошла рябью, растворяясь в сумерках. Шаг и Персиваль вовсе исчез.
Даглас же потянулся, позволяя силе, уже не чужой, знакомой, получить свободу. На сей раз оборот прошёл быстро и безболезненно. Лапы мягко коснулись лесной подстилки. И тело потекло, вплетаясь в ночные тени. Мир изменился, расцвечиваясь запахами.
А ведь хорошая будет прогулка.
Замечательная просто.
Снаружи кипела буря. И дело не только в ветре, который с дикой яростью ударил в грудь, спеша опрокинуть меня. С ветром щит справился.
Дело в энергии.
Дикая. Стихийная. Она металась во внутреннем дворе, то впиваясь в стены, точно желая проломить их, то откатываясь, чтобы закружиться, завертеться вихрем. И снова плеснуть волной во все стороны. Древние камни держались.
Терпели.
Древние камни стояли, и лишь изредка внутри раздавался то ли вздох, то ли скрежет.
Я закашлялась, потому что стихия пробиралась и сквозь щиты.
— Где… люди… — крик мой взлетел и исчез в громовых раскатах.
Нет, Патрик упоминал про грозу, но дома грозы вели себя приличней. Здесь же небо выдувало пузыри, и те лопались, осыпая крепость молниями. Бело-жёлтые змеи летели к земле, чтобы удариться о щит. Поглощённая им сила уходила в камни, расползаясь и заряжая остатки древней системы. И то тут, то там поверх валунов растекалось живое пламя. Но это мелочи.
Шагах… Да понятия не имею, в скольких шагах, потому что в этом кипящем безумии расстояние не определить, в небеса поднимался столп огня. Такой ровный, аккуратный даже.
— Анжелина… — донеслось из ветра горделивое. — Люди… ук… тии.
Так, надеюсь, это означает, что люди в укрытии.
Ну да, нормальные люди в такую погоду и должны сидеть в укрытии, где тихо, спокойно и стихия не пытается вас убить.
— Килли…
— Я с тобой, — братец выскользнул из темноты. — Там…
Там.
Там-тадам. Стихия будто притихла. Я ощутила, как замедляются вихри силы. И что сейчас делать? Этого я совершенно не представляла.
Нежить можно убить. Умертвие — упокоить, как и кладбище. А стихия? Что делать с ней? Я не маг ветра. Как и Килли, который, что-то бурча под нос, гладил камни. А потом и вовсе растянулся на них, прижавшись всем телом.
— Килли!
— Не мешай! — рявкнул братец совсем иным, нежели обычно, тоном. — Я занят! Стенам это не нравится! Им плохо!
Ну, занят, так занят, кто бы спорил. Особенно если стенам не нравится.
Он погрузил обе руки в камень, который отозвался мелкой дрожью.
— К воротам иди! Там он, — Киллиан прижался к камню лбом.
— А ты?
— А я работаю! Структура приобретает подвижность, нужно перераспределять потоки, как раз получится дотянуться до глубинных, исконных, пока…
Я не дослушала.
Братец явно знал, что делает, а большего и не требовалось.
К воротам.
Буря утекала туда же. Ветер вдруг затих, как-то подозрительно. И небо перестало плеваться молниями. Купол, сотворённый Киньяром, ещё искрил, но уже на остатках поглощённой энергии.
А вот там, за стеной, где в небеса устремлялось пламя, творилось что-то очень нехорошее.
Твою же ж…
Воздушные потоки сливались воедино, сплетаясь в сложную, почти живую структуру. И сила бурлила уже там, внутри. Дикая. Первобытная. Способная если не стереть горы с лица земли, то всяко попортить им жизни.
Или нам.
Или…
Я понимала, что опоздаю. Что я тут.
А дикий вихрь — там, как и комендант. И понимала, что даже если успею, то ничем не помогу. Что нашей совокупной силы не хватит. Но всё равно бежала.
Это было глупо.
Адски глупо.
И кто-то более разумный понял, что рисковать нет смысла. Что стена, возможно, и сдержит удар стихии, но те, кому не повезло оказаться за ней — нет. Что ж, стихия — это стихия.
Не людям с нею спорить.
Но жезл сам лёг в руку.
И… Каэр не отступают. Даже перед стихией.
Я увидела край широкой воронки. И услышала, как гудят и небо, и земля. И как трещит камень, пытаясь сохранить целостность. И сделавшийся вязким воздух обнял меня в попытке удержать.
Он был таким плотным.
И каждый шаг давался с боем. Но я шагала. Просто потому, что иначе нельзя.
Раз.
И два.
И три. И ещё немного. И эту тишину разрезает лопнувшая струна стихии. И следом рвётся вторая, третья. Я чувствую их, как и замешательство бури. Удивление? Концентрация силы уже почти достигла порога, за которым дикий вихрь превращается в элементаля.
И теперь он, ещё не родившийся, умирал.
Это я тоже чувствовала.
А тот, кто стоял за стеной, продолжал разрывать нити, что связывали бурю с миром. И это звучало больно.
— Чтоб вас всех, — я сделала ещё шаг по направлению к воротам.
Опять распахнуты.
Надеюсь, часовой успел укрыться.
Я почти дошла, когда небеса завыли, как-то отчаянно, точно пытаясь удержать сотворённое ими чудо, пусть и смертоносное, но это беда людей, а не стихии. А потом узел разных потоков просто развалился.
— Да что тут творится? — буркнула я в пустоту.
Нет, что вихрь развалился, это хорошо. Но собранная им сила никуда не делась. И значит…
Что это значит, я не смогла додумать.
Ворота.