Страница 50 из 124
Глава 16
Глава 16 Где есть место вопросам вкуса и предпочтений, а также решению кадровых проблем
Карие глаза перебежали на тёмно-зелёную массу леса
Об опасных склонностях отдельно взятых частей тела к побегу
Круг призыва я разложила аккурат перед склепом. А что, площадка ровная, собакообразные львы и вовсе не помеха, дверь же солдаты подняли и прислонили к стеночке. И обрадованные фактом, что больше для них работы нет — пока, во всяком случае — ушли собирать остатки скальника. Вонь, исходящая от потрохов, да и сам вид их солдат не отвратили. Или, что верней, жадность оказалась сильнее отвращения.
Я вот осталась.
Осмотрелась. И приступила к делу.
Несколько смущали отголоски феячьей волшбы, но, надеюсь, не помешает. В конце концов, я и сама где-то в чём-то фея.
Местами очень даже.
Так что я вогнала рогатину со светляками в землю, наклонила слегка, чтоб свет падал ровнее, и приступила к работе.
Дальше просто.
Свериться с магометрическим компасом. Потоки я и так ощущаю, но порядок — есть порядок. Разметить первый рунный круг.
Вписать второй.
Дополнить символьный ряд.
Расставить свечи. Выдохнуть, проверить ещё раз, потому как некромантия — наука точная.
И, оглядевшись, убедившись, что рядом никого слишком уж любопытного, можно вытащить из сумки жезл. Он же явно учуял близкую силу и заискрился, замерцал нежным розовым светом.
Матушка, чтоб её.
Подарок.
На пятнадцатилетие. Возраст, когда фея считается достаточно взрослой, чтобы творить волшебство. Именно тогда счастливая наставница дарит подопечной волшебную палочку.
Подопечных у матери не было, однако имелось желание подарить что-то хорошее и я.
Но я-то не фея!
Некромантам положен жезл! Нормальный магический жезл, а не это вот… Нет, стоило признать, что к вопросу матушка подошла творчески. С учётом моей, так сказать, специфики.
Кость дракона из Запределья для сердцевины. Идеальный проводник. Концентратор. И усилитель потока одновременно.
Древесина Аш-Аннат из глубин пустынного мира для оболочки в качестве экрана и защиты.
Чёрные слёзы Вельша, что появляются на щеках каменных статуй Мёртвого мира. Квинтэссенция тёмной силы. И самовосполняемый её резерв.
А ещё руки Безымянного мастера, который сам по себе легенда. И эти руки из отличных материалов сотворили уникальный инструмент. Но вот какого демона они сделали его розовым⁈
Хотя нет, не демона.
Феи.
Даже Безымянный мастер не рискнул спорить с феей. Вот и получилось, что получилось… нет, так-то, конечно, работает всё идеально. Скажу больше, я сама не до конца понимаю, на что он способен, потому что поводов использовать на полную силу пока не было. Но вот сопровождающие процесс эффекты…
Без них я бы обошлась.
А главное, когда я спросила матушку, на кой это всё, она, хлопнув ресничками, искренне ответила:
— Для красоты. Эта ваша некромантия такая мрачная, что мне захотелось добавить немного радости и позитива.
Я взяла жезл, согревая основание теплом. И он откликнулся, потянулся ко мне с предвкушением.
— Поработаем? — спросила я, хотя в этом не было нужды. Тепло окутало руку.
Поработаем.
В другом месте я бы и без жезла справилась, но… слишком уж тут всё непонятно.
Склеп.
Герой этот.
Скальник. Магия фей. Источник в крепости. И потому заклятье призыва я выплетала крайне осторожно, тончайшей нитью, проверяя по ходу каждый узел. И оно повисло в воздухе мерцающим узором, а потом, поднявшись над кладбищем, разлетелось перламутровыми брызгами. Следом прокатилась волна тёплого воздуха, принеся на этот раз запах морского бриза. А ничего так. Получше роз и уж тем паче — сладкой вишни.
— Извините, — тэр Трувор остановился в шагах десяти. — Я не помешаю?
— Нет. Подходите. Только на круг не наступайте.
— А это что было?
— Призыв. Круг — своего рода маяк для душ. А заклятье помогает их пробудить. Всё-таки кладбище заброшенное. И нежить на нём погуливала, поэтому души могли и уйти в спячку.
— Понятно, — сказал тэр Трувор. — А почему оно такое вот? Не подумайте… я просто полагал, что некромантия — занятие мрачноватое. А тут нарядно даже…
Ага. Блестки вон до сих пор висят в воздухе. И провисят ещё час. Пусть мелкие, незаметные, но у меня на это мерцание глаз намётанный. Они ещё имеют обыкновение прилипать, что к волосам, что к одежде. И ходишь потом, переливаешься, впечатляешь нежить.
— И ваша палочка очень необычна. Мне казалось, у магов жезлы.
— Это и есть жезл, — я перехватила рукоять покрепче.
— А выглядит, как палочка!
Вот с пятнадцати лет я это и слышу.
— Красиво! — оценил Патрик, высунувшись из-за спины коменданта. — Но зловещести не хватает!
И словно откликнувшись на критику, земля под ногами задрожала. Протяжный стон раздался снизу, заставив тэра Трувора положить руку на меч.
— Спокойно. Это просто кладбище выходит из спячки, — поспешила заметить я.
— Вот теперь мне точно совершенно не спокойно. Патрик!
— Это не я! — тотчас откликнулся мальчишка, и главное — так уверенно, что не знала бы я, что это я, сразу бы на Патрика подумала.
— Это не он, — подтвердила я. — Заклятье работает. Давайте сюда… тэр Трувор, вы вон… на льва сядьте. Или не на льва. Можете и стоять, но это теперь надолго.
Я видела, как раскрываются узкие трещины, выпуская души.
Вон там, на самом краю.
И в стороне.
И ещё две… три… да их тут тьма!
— Патрик, просто постарайся не маячить. Бояться не нужно. Это всего-навсего души. Призраки. Они безвредны.
Пока я здесь.
Нет, так-то оно по-всякому бывает. И от души зависит, и от места, и от того, кто перед этой душой стоит. История знает случаи, когда ненависть и ярость позволяли и с того света до обидчика дотянуться. Но это не наш случай.
Круг на земле ожил, наливаясь зеленоватым светом силы. И руны потянулись друг к другу, поддерживая и создавая временное сердце этого места. Пусть и мёртвое, но способное биться. Его стук, глухой, ощутимый на самой грани слышимости, и притягивал души.
— Кто тут развлекается? — первым к границе подступил мрачного вида тип в мятой кирасе и шлеме с вмятиной. Лицо его перечеркивал шрам. Левый глаз прикрывала повязка. И в целом выглядел тип весьма воинственно.
А в руке он сжимал жезл. Причём весьма характерного вида, массивный, с тяжёлым камнем-накопителем у основания и вторым, четырёхгранным, в навершии. Такие были в ходу лет полтораста тому.