Страница 110 из 124
— Они всегда совершали набеги… молодёжь, желающая подвига и доказательств своей воинской доблести. Дельцы, которым нужна добыча и люди… именно это и послужило началом последней войны. Танерийцы в очередной раз нарушили границу, разорив несколько деревень. Людей угнали, дома сожгли… а хан снова сделал вид, что это просто какие-то бандиты. Впрочем, мы не о том… Его Величество потребовали вернуть пленных, но вместо этого войска танерийцев пошли в наступление. Война, как вы помните, закончилась нашей победой, — тэр Бернхард потёр щёку. — Но…
— Но земли, по которым прошлись войска танерийцев, обезлюдели. Сотни и тысячи подданных его величества попали в плен, — баронесса убрала руку, и бульдог тихо вздохнул. — Их освобождение стало делом чести. Именно поэтому заключение мирного договора шло так тяжело… хан ссылался на то, что не вмешивается в дела храмов и не может приказывать им. Его величество тоже отказывался идти на уступки. Наша армия теснила танерийцев, которые в очередной раз лишились цвета своей аристократии… появились даже мысли, что получится кардинально переломить ситуацию, тем паче, что и сам хан был не в восторге от влияния, которое оказывали храмы.
Баронесса раскрыла веер, проведя пальцем по краю его. И этот мирный по сути жест заставил Трувора вздрогнуть.
— Гибель Каэр случилась крайне не вовремя, — произнесла она тихо.
Кицхен вздохнул.
— Мы не специально.
— Понимаю… но именно она заставила поспешить с договором. Военная удача — это… ненадёжно.
— И люди не вернулись?
— Вернулись не все. Едва ли четверть. Многих признали умершими, хотя есть информация, что это не совсем верно. Дефицит людей заставляет храмы менять подходы. И если нельзя купить рабов, то их можно получить естественным, так сказать, путём. Тем паче, что рабы, не будучи танерийцами, не попадают под действие запрета. И в целом законов хана…
— Вот почему меня всё сильнее тянет на ту сторону гор? — осведомился Кицхен, глядя на стену. И Трувор понял, что и его тянет.
Прям со страшной силой.
— Отставить, — резко приказал тэр Бернхард. — Это вам не мечом махать… тут сложнее. Вскоре после окончания войны хан умер. Подавился вишнёвой косточкой. По непроверенным данным, несчастье случилось незадолго до созыва Курултая… и опять же, по непроверенным данным, хан собирался поднять один весьма серьёзный вопрос. Об ограничении прав храмов. Точнее о разделении власти, чтобы храмы служили богам, как это должно, не вмешиваясь в дела мирские.
— Но вишня помешала.
— Увы… его наследник Курултай собрал, принял клятвы верности, взял в жены Верховную жрицу…
Грохот, донёсшийся извне, заставил тэра Бернхарда замолчать. Он высунулся в окно и вздохнул, причём вздох получился на редкость многозначительным. В нём слышались и лёгкая печаль, и даже нотки зависти, и в целом куда большее разнообразие эмоций, чем в речи королевского ревизора.
— Дорогой, — баронесса наклонилась, чтобы почесать бульдога. — Не переживай, они и тебе поиграть позволят.
— Да я не… не то чтобы планирую.
— А боюсь, придётся. Если позволишь, я продолжу… огромное заблуждение считать танерийцев глупыми. Да, они ведут традиционно кочевой образ жизни, но при том многие ханы имеют огромные поместья, которыми управляют жёны и дети, а ещё племянники, племянницы. Порой это уже и не поместья, а настоящие города, причём в камне. Танерийцы давно освоили мануфактуры. Стекло, ткани, особенно шерстяные… они разводят особую породу тонкорунных овец, которой нет нигде больше. И ткань из этой шерсти одновременно тёплая и тонкая. У них отличные кожевенные мастерские. И танерийская лайка стоит каждой потраченной на неё монеты.
Тэр Бернхард по-прежнему смотрел в окно, и всё с тем же, задумчиво-печальным выражением, что и прежде.
— Вот только торговать сложно. Храмы давно объявили всех иноверцев грязными, и те, кто осмеливается вести дела с ними, крепко рискуют. Как понимаете, это многим не нравится. Особенно старым родам, которые раз за разом вынуждены откликаться на призыв Великого хана. Да, танерийские семьи велики, но не настолько, чтобы смотреть, как одарённая молодёжь гибнет в очередной навязанной и по сути никому-то, кроме храмов, не нужной войне.
— При том стоит учесть, что сами жрецы стараются не воевать, — добавил тэр Бернхард. — Они создают големов, боевых химер. Торгуют амулетами, которые производятся при храмах послушниками. Но вот в боевые действия не вступают.
— То есть, — Трувор не удержался и провёл ладонью по клинку, который, отзываясь на прикосновение, нежно зазвенел. — Они делают так, что когда начинается война, в бой идут маги, которые не учились в храмах?
— И маги. И не только маги. Наши аналитики утверждают, что за последние пятьдесят лет исчезла где-то четверть старых родов.
— А ваши аналитики, — Кицхен повернулся к баронессе. — До танерийцев это донесли?
— Да.
— И что…
— И были услышаны. Более того… возникло ещё одно крайне занятное обстоятельство.