Страница 8 из 102
Она занята, она просто занята, твердил себе Лео, перебираясь через завал. Берцы вязли в рыхлой земле, он с трудом вытаскивал ноги — и увязал снова. Она колонну бомбит, ей не до меня. Калина, когда летает, вообще ничего не видит и не слышит. Добравшись до двери, Лео дернул ее на себя. Дверь заклинило. Зараза! Он принялся руками разгребать землю. Разгреб, вломился внутрь…
На мониторах мела черно-белая пурга. Верхний правый был темным, мертвым, с трещиной по диагонали. В углу застрял зазубренный осколок. На полке слева разворотило банку с тушенкой, наполнив блиндаж вкусным мясным запахом. Как он ухитрился все это разглядеть в скудном свете из дверного проема? В раздражающем мерцании мониторов?
Калина.
Она упрямо оказывалась в слепом пятне, куда бы он ни глядел. Лео заставил себя посмотреть на нее. Калина сидела — лежала? — уткнувшись лицом в стол. Левая рука безвольно свесилась вниз, правая застыла на клавиатуре.
— Калина!
На негнущихся ногах он шагнул ближе, вгляделся. Света хватило, чтобы увидеть треугольный акулий зуб — осколок, торчавший из затыльника шлема. Шлем треснул, черный пластик на краях трещины оплавился, намертво впаяв осколок в шлем. Тускло блестели перебитые проводки в обгорелой изоляции.
Осколок закоротил контакты. Похоже, система накрылась… О чем ты думаешь, кретин?! Унять дрожь в пальцах было непросто, но Лео справился. Приложил палец к шее девушки, сбоку. Шея была теплая.
Пульс! Есть пульс!
Дышит.
Лео схватился за рацию.
— Прием, это Лео. Калина 300! Повторяю: Калина 300! Срочно нужен медэвак!
— …В голову… Без сознания…
— …жива! Точно! Пульс есть, я проверил. Давайте скорее!
— …На ней шлем ВР. Осколок застрял и приплавился…
— …Кровотечение?
Он посмотрел на свои пальцы. Перевел взгляд на затылок девушки.
— …Есть, небольшое. Почти остановилось.
— …Плюс-плюс, понял! Не трогать, ждать медиков.
Он дал отбой, выдохнул. Ждать, ничего не делать, ничего не мочь сделать — невыносимо. Еще раз проверил пульс: слабый, но отчетливый. Прислушался к дыханию: неглубокое, ровное.
Даст бог, откачают!
Только сейчас он обратил внимание на правую руку девушки. Ладонь лежала на группе кнопок переключения режимов. Одну из кнопок указательный палец утопил до упора. Калина, что ты пыталась сделать в последний момент?
Не последний, типун тебе на язык!
— Держись, помощь уже едет. Будешь как новенькая!
Не слышит.
Он склонился над клавиатурой, пытаясь в мерцающем свете мониторов разглядеть, что за кнопку успела нажать Калина.
«Интегральный режим».
В этом режиме он с Калиной не летал. Ну, интегральный. Где эти медики?! Почему так долго?!
Не зная, чем себя занять, Лео принялся мерить шагами блиндаж. Четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Четыре в одну, четыре… Блиндаж был больше, но его заставили оборудованием. Запасные дроны, аккумуляторы, запчасти, кабели, зарядная станция…
Что это?!
Лео резко обернулся, едва не упав. На шлеме мигал зеленый индикатор. Рядом загорелся, замигал второй, третий. Под столом натужно загудел процессорный блок — гнездо шершней пробудилось от спячки. Боковые мониторы погасли, остались работать только два центральных. Черно-белая пурга превратилась в полосы, сквозь них смутно проступило изображение.
Лео шагнул ближе, вгляделся. Полосы поредели, поблекли. Изображение мигнуло, крутнулось; замерло. Сделалось цветным, ярким, четким.
На мониторах шел бой.
…Тьма редела, выцветала. Превращалась в серую муть. В центре проступило светлое пятно. Окно, иллюминатор, световой тоннель, уходящий…
Куда?
Я умираю? Свет, тоннель… Неужели так это и происходит? Кто меня там встретит?
Ее встретило небо. Голубое, бездонное.
— Моя госпожа?
— Вундер?!
— Рад, что вы живы, моя госпожа.
Может ли ИИ радоваться? Старушка, ты точно на небесах.
— Успешное выполнение задания дает положительную обратную связь. Это можно считать аналогом радости.
— Задания?
— Одним из моих приоритетов является поддержание связи с оператором — с вами, моя госпожа. А также обеспечение безопасности оператора. Ваша жизнь была в опасности, но мне удалось вас вернуть. Вы мне в этом очень помогли, моя госпожа.
Никогда еще Вундер не был так многословен. Волнуется?!
— Помогла?
— Вы включили интегральный режим. Без него я не смог бы перенести вас в систему. Произошла аварийная перекоммутация контуров. Перенос будет завершен через четыре минуты тридцать семь секунд.
— Перенос?!
Вундер что-то ответил, но Калина его уже не слушала. Мир крутнулся и раскрылся, распустился огромным цветком. Север и юг, восток и запад, небо и земля — земной мир бхуми. Это слово — бхуми, когда-то слышанное от деда, похороненное в глубинах памяти, всплыло само, едва в нем возникла потребность.
Калина раздвоилась.
Она была в небе над полями и посадками, окопами и блиндажами; над ползущей по дороге колонной боевых машин. Ее голова парѝла под облаками, наблюдая за ходом битвы, и ничто не могло укрыться от трех всевидящих глаз. Семь из восьми ее рук, соединенные нервами цифровых каналов связи, сжимали смертоносное оружие. Восьмая ладонь была пуста — оружие, бывшее в ней, уже нашло свою цель.
В то же время она оставалась в полутемном блиндаже — неподвижное смертное тело в шлеме ВР. Рука на клавиатуре, палец застыл на утопленной кнопке интегрального режима.
Интегрального, а не автономного!
Она ошиблась, вслепую нажав не ту кнопку. Сейчас эта ошибка спасала ей жизнь.
Осколок пробил шлем и вошел в затылок. Замкнул контакты проводов, повредил мозжечок — или что там еще? — создавая новые контуры слабых токов и невозможные нейронные связи. Осколок позволил Вундеру перенести сознание пилота, память — душу?! — на HDD-драйвы компьютера и в блоки памяти дронов.
Она была здесь.
Она была там.
Здесь ее становилось все больше, а там оставалось все меньше. Калина физически ощущала, как перетекает из одного тела в другое.
— …до завершения переноса осталось три минуты четырнадцать секунд…
Что случится, когда завершится перенос? В любом случае, старушка, у тебя осталось незаконченное дело. Вундер не стал отвлекаться на колонну, несмотря на приказ. Решил, что спасение госпожи — важнее; направил на это все свои ресурсы. Ну да, приоритеты.