Страница 19 из 89
— Люди так не говорят, — тихо сказала она. — Слишком ровно. Как та тварь с плачем. Помнишь? Слишком ровно.
Костя помнил. Плач без вдоха. И этот голос был без чего-то, без чего живой не говорит.
А голос снизу все тянул, ласково, терпеливо, зная, что его слушают:
— Я то-о-оже шел наве-е-ерх. Я ду-у-умал, там награ-а-ада. Спусти-и-итесь. Я расскажу-у, что там на самом де-е-еле. Вам понра-а-авится. Всем нра-а-авится, когда узнаю-у-ут.
Костя стоял, и по спине у него ползло холодом. Это была первая тварь, которая знала слова. Которая помнила, что шла наверх. Которая что-то знала про награду и предлагала рассказать.
Хуже всего было то, что Костя хотел спуститься. Не от морока, морок он и без вымпела держал, воля у него была своя. А потому что два дня подряд подозревал, что наверху их всех ждет обман, и вот впервые кто-то готов был сказать правду.
— Уходим, — сказал он хрипло. — Быстро.
— А если он правда знает? — Курт впервые заговорил без всякого расчета. В голосе была жадность другого рода, жажда узнать. — Костя. Если эта тварь знает, что наверху, я хочу услышать.
— Даром он не расскажет, — сказал Костя. — Такие даром не отдают. Расскажет ровно столько, чтоб мы спустились поближе. А там сожрет. Уходим.
Он развернул их и погнал к выходу, к серому свету, прочь от ласкового голоса из-под земли. Но пока шли, Костя знал, что вернется. Не сегодня. Но вернется.
Ему очень хотелось узнать, что наверху.
А голос все звал вслед, тише и тише, пока не растаял в камне:
— Приходи-и-и, спаси-и-итель. Я тебя запо-о-омнил. Ты вернешься. Вы все-е-егда возвраща-а-аетесь…