Страница 18 из 89
Нора работала от стены. Костя видел ее краем глаза и все равно успел удивиться, до чего скупо она двигалась. Ни суеты, ни одной лишней стрелы. Натянула, выждала долю секунды, пустила, и слепыш валился с потолка на полпути, с древком под челюстью, где кожа тоньше всего. Она метила всегда в одно место. Стрел было десять, и она об этом помнила каждую секунду, Костя видел, как она провожает взглядом каждую выпущенную, чтоб потом подобрать.
Дэн приканчивал упавших. На него Костя загляделся, хоть и не время было. Пацан больше не тыкал наугад. Он подскакивал к оглушенному падением слепышу сбоку, бил один раз в основание черепа и летел к следующему. Быстро. Ловкость четыре.
Дрались все пятеро. Костя вспарывал тех, что валились на него и Бьорна. Бьорн ломал их руками. Курт жег, коротко, экономя силы, поджигал тех, что висли на потолке и не спешили падать, и они срывались горящими комками. Нора снимала подлетающих. Дэн добивал упавших. Впервые они работали одним слаженным зверем, и Косте это нравилось.
Когда последний слепыш дернулся и затих, в пещере повисла тишина. Только капало с потолка и с них самих. Пол был устлан белыми тушами. Костя тяжело дышал, весь в теплой дряни, но целый. Бьорн зажимал прокушенное плечо. Нора ходила между трупами и выдергивала свои стрелы, по одной, осторожно, чтоб не сломать. Из десяти в колчане осталось шесть, четыре она собирала обратно.
И тут Система отсыпала каждому свое. Костя проглядел строки, свою и чужие.
(Слепыши уничтожены. Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +30 % к уровню. Уровень повышен: 4 → 5.) (Дэн: опыт +45 % к уровню.) (Бьорн: опыт +8 % к уровню.) (Нора: опыт +8 % к уровню.) (Курт: опыт +8 % к уровню.)
Костя перечитал и не сразу понял расклад. Больше всех досталось пацану. Потом сообразил. Слепыши были четвертого уровня. Дэн третьего, ниже их, вот ему и капало щедро за каждого. Костя вровень со слепышами, ему выходило средне, зато накопилось на целый уровень. А Бьорну с Норой, которые вымахали до шестого, те же слепыши сыпали крохами, будто они мелочь под ногами собирали.
— Так вот как оно, — сказал Костя вслух. — Кто дерется выше своей головы, тот и растет быстро. А кто мелюзгу давит, тому и награда мелкая.
— Логично, — согласился Курт. — Мне восемь процентов за то, что я тут спину рвал. Спасибо, Башня.
— Тебе восемь за то, что ты шестого уровня, — сказала Нора. — Мне столько же. Радуйся, что вообще дали.
Костя открыл панель. Два свободных очка теперь: старое, что он берег, и новое за уровень.
А потом он увидел лут.
С тварей падало. Не со всех, только с тех, что покрупнее. Когда туша оседала, из нее выкатывалось что-то и ложилось на камень, и над этим висела строка. Костя подошел к ближней, поднял.
Мутный белый шарик, твердый, с крупную виноградину. Похож на глаз, только глаз у слепыша не было.
(Бельмо слепыша. Трофей. Материал. Цена продажи: 3 искры.)
— Собираем, — сказал Костя. — Курт был прав. Все собираем.
И они пошли по пещере, обирая мертвых тварей, как крестьяне обирают поле после жатвы. С каждой третьей или четвертой падало бельмо. Дэн шнырял быстрее всех, набивал карманы, считал вслух и сбивался. Набралось десятка полтора. Полсотни искр, если продать. Почти половина компаса.
Костя разогнулся, вытер лоб. И, наклонившись за очередным бельмом, краем глаза поймал Курта.
Курт стоял в стороне, спиной, и что-то быстро делал руками. Костя не придал бы значения, мало ли. Но Дэн, оказавшийся рядом, замер, и Костя увидел, как пацан смотрит.
Курт держал что-то в ладони. Не бельмо. Бельмо белое, а это блеснуло серым, тускло, металлом. Плоское, круглое. По краю зазубрины.
Курт сунул это во внутренний карман, поглубже, тем самым движением, каким Костя вчера прятал жетон. И оглянулся, проверяя, не видел ли кто.
Дэн успел отвести глаза, сделал вид, что тянется за бельмом. Но Костя видел, что пацан видел. И пацан видел, что Костя видел.
Оба промолчали.
Костя медленно выпрямился. Внутри стало тяжело. Уверенности не было. Может, показалось. Может, Курт нашел свою железку, монету, значок, мало ли что блестит серым. А может, только что поднял с мертвой твари жетон и спрятал от отряда. От того самого отряда, в который вчера вступил, взвесив выгоду.
Костя решил молчать. Обвинишь без доказательства, рассоришь всех перед тем, как драться придется вместе. А доказательства не было. Был серый блеск в чужой ладони и тяжесть под ложечкой.
Чувству своему Костя привык верить. Оно редко ошибалось.
— Уходим, — сказал он. — Собрали и хватит. Дальше там глубже, а глубже я сегодня не полезу. Люди вымотались.
Никто не спорил. Двинулись к выходу, обвешанные трофеями, все пятеро живые. По здешним меркам день вышел удачный.
Костя шел последним, приглядывал за спинами, как привык. Впереди Бьорн зажимал плечо. Дэн жался к Норе и что-то ей рассказывал, и Нора слушала, изредка бросая слово. Быстро пацан к ней прикипел. Курт шел один, в середине, и нес свою тайну во внутреннем кармане, и Костя смотрел ему в спину и думал.
Отряд у них вышел ладный. Танк, лекарь, стрелок, нож, маг. Впервые за все дни они дрались как одно целое. Костя это чувствовал, и ему было хорошо, и от этого хорошего становилось не по себе. По его опыту, когда все складывается, где-то рядом уже готовится трещина.
Он глянул в угол зрения, на серую цифру, которую видел только он. За весь бой она не шелохнулась. А сейчас, когда он подумал, что отряд у них крепкий и что он вытащит всех, даже Курта с его тайной, потому что иначе не умеет, цифра дрогнула вверх.
(Готовность: 24 %)
Костя отвернулся. Он уже почти привык, что стоит поверить в хорошее, как эта дрянь наливается. Будто кто-то там наверху облизывается всякий раз, когда Костя решает не сдаваться.
У самого выхода Бьорн встал и поднял руку. Все замерли.
— Тихо, — сказал он низко. — Слушайте.
Костя прислушался. Сначала ничего. Потом из глубины пещеры, из той темноты, куда они не полезли, донеслось.
Голос.
Тихий, хриплый, тянущий слова, будто отвык говорить. Человеческий. Он шел снизу, из-под камня, и он звал.
— Э-э-эй, — сказал голос. — Живы-ы-е. Я слы-ы-шу. Не уходи-и-те. Я ра-а-асскажу вам, что наверху-у.
Все пятеро застыли.
— Там человек, — выдохнул Дэн. — Там внизу человек, ему помочь…
— Нет, — сказали Костя и Нора вместе.
Они переглянулись. У Норы в глазах был тот же холодок узнавания, что и у него.