Удачное вложение

Мы синхронно переглянулись и, не сговариваясь, опустились на колени в мягкий мох. Огоньки не прятались от нас, тускло освещая зеленый пушистый ковер с легким болотистым запахом. Я погладила его поверхность, уже покрытую капельками росы.

— Ну… мне больше ничего другого в голову не приходит… — проговорила я и, ухватившись за мох с краю очерченной светлячками зоны, осторожно потянула его на себя. Увидев, что «крышечка» поддается, Иоська тоже взялся за травяной ворс, помогая открыть тайничок. Его рука коснулась моей, как бы невзначай, но по коже мгновенно пробежал легкий электрический разряд. Не почувствовав ни малейшего сопротивления, мы легко сняли клочок дерна, обнажив черную, маслянистую землю, испещренную крошечными белесыми корешками трав. Огоньки тут же погасли, словно, указав нам место, выполнили свою задачу и стали не нужны. Иоська нашел какую-то толстый короткий сук и принялся рыхлить землю в схроне. Довольно скоро край палки царапнул что-то твердое, и мы, уже не боясь запачкать руки, выкопали оттуда… знаменитую молочную бутылку в стиле Ильиничны.

Откинувшись назад, я с облегчением рассмеялась.

— Ты чего? — удивился Иоська.

— Это Ильинична постаралась, очередной ее клад! Там наверняка внутри какая-то записка.

Иоська потряс бутылку, и внутри что-то легонько застучало.

— Ты уже находила такое?! — с радостным возбуждением спросил он.

— Ага, на огороде снаружи. Там была инструкция, как нужное время для портала выставлять. Интересно, что тут.

Мы, как могли, утрамбовали взрытую землю и накрыли ее обратно куском мха, в надежде, что тот приживется, а потом, взявшись за руки, отправились обратно. Здесь все равно в темноте прочитать было невозможно. Правда, Иоська, сгорая от любопытства и нетерпения, пытался открыть бутылку еще возле тайника, но я не позволила ему трогать записку грязными от земли руками. К тому же, костер стал угасать, и мы заторопились выбраться из леса, иначе рисковали потерять свой маяк и кружить по темноте в трех соснах.

— Интересно, как Ильинична этот фокус провернула со светлячками? — задумчиво пробормотал Иоська, когда мы, тщательно смыв водой из лейки грязь с ладоней и заодно ополоснув пыльные ступни, наконец вернулись к костру. — Я думал, она травница только…

— Ну так светлячки ж на траве сидели, может, это как-то связано, — наобум предположила я.

— Хм, а ведь и правда, я и не подумал…

Усевшись рядышком на покрывало, мы открыли бутылку. У меня мелькнула мысль, что, по-хорошему, стоило прочитать очередное бабушкино послание в одиночестве, но как можно было об этом сказать Иоське, без которого я бы не отважилась идти в лес на поиски. А днем и смысла не было, светлячки — ночные существа. Так что пришлось посвятить его в бабушкин секрет. Но только один раз. Лишь бы Ильинична не давала указаний, где искать дальше, потому что тут от Иоськиного участия отвертеться было бы очень сложно. А в общем, вдвоем с ним играть в магического детектива, разгадывая ребусы Ильиничны, было намного приятнее.

Мы сидели близко, рука к руке, то и дело случайно задевая друг друга оголенными локтями и предплечьями. Каждый раз от его прикосновений жгло кожу, и жар сразу доходил до сердца, отзываясь в нем. Но я старательно делала вид, что больше всего на свете сейчас увлечена посланием старушки. Вытряхнув из горлышка свернутый в трубочку листок, я развернула его, уже по бумаге догадавшись, что это такое. Очередная страничка из «руководства по старинным механизмам», по моим прикидкам, выдранная примерно из середины книги: порядковый номер сильно отличался от тех, что были напечатаны в уголках уже найденных и изученных страниц.

— Что это за ерунда? — Иоська озадаченно уставился на четко прорисованную схему, как мне показалось, какой-то отдельной части механизма. Здесь, во Внутри, язык строгих подписей к деталям устройства, был мне понятен, но смысла и назначения этого рисунка я все равно не уяснила. И на всякий случай решила сделать вид, что вижу подобное впервые.

— Вообще не представляю. Я надеялась, что там будет просто записка.

— Какая экстравагантная старушка все же была эта Новелла Ильинична, — произнес с легкой ехидцей Иоська. — Закапывала в лесу какие-то странички из книг, да еще в бутылках. Почти как заправская ведьма, которой она, правда, не являлась… Знаешь, что такое ведьмина бутылка?

Я помотала головой.

— Как-нибудь расскажу. Ильинична такое не умела.

— А кто умеет?

Иоська мрачно усмехнулся.

— Это больше по моей части.

Мне стало немного жутко. В голове вдруг всплыли строки мистической песни:

«Ты осталась с ним вдвоем,

Не зная ничего о нем».

Между прочим, про колдуна и девушку, попавшую к нему в плен. А я уже ощущала себя почти в плену, правда, совсем иного рода. А может, всему виной была вкуснейшая плодовая настойка, что принес Иоська. Вдруг там действительно было приворотное зелье?.. Хотя, если он чем-то меня и опоил, то сделал это значительно раньше.

При неверном, дерганом свете костра крошечные подписи и символы почти не читались на старой, потемневшей бумаге. Так и не разобравшись, что изображено на схеме, мы решили отложить это до утра. Означало ли это, что завтра он придет снова, как рассветет? Или он и не собирался оставлять меня на ночь?..

Волшебные ночные огоньки, путешествие вдвоем за таинственным маленьким кладом в черный лес, лунная ночь, теплый ветер, наполненный ароматами цветов и трав и мягко обволакивающий наши тела, тягучий сладкий напиток, окрашивающий губы в темно-красный цвет… Мы одни посреди леса, под открытым небом, возле извивающегося в магической пляске пламени… Все это завораживало и немножко сводило с ума.