Удачное вложение

— А что им было нужно от тебя? Что они попросили? — с дрожью в голосе спросила я, боясь даже предположить, какова была цена за жизнь маленькой девочки.

— Увы, Уля, ничего. Так и сказали, что с меня им взять нечего, иди, мол, восвояси. — Она прерывисто вздохнула и утерла набежавшие слезы. У меня задрожали губы. Кому из нас было страшнее? Мне, еще не потерявшей свою новую любовь, которую сама и втянула в эту передрягу? Или несчастной женщине, у которой отняли дочку?

Тем временем Оити разложила в определенном порядке все нужные атрибуты, а Семеновна отошла подальше. Даже Кузьминична поднялась и проковыляла в другой конец комнаты, оставив колдунью одну за ее рабочим местом. Мне показалось, что над круглым столом сгустились тени.

Данко внезапно забился у меня в руках, словно зовущие его силы почувствовали, что сейчас начнется борьба. На помощь пришла Зара, усевшись с другой стороны. Мы изо всех сил сдерживали его, обнимая и придавливая к дивану.

Оити размочила глину, растопила воск, затем смешала их, а полученную смесь набрала в горсть и принялась разминать.

— Мне будет нужна его кровь, — бесцветным голосом сказала она.

Данко, услышав это, задергался еще сильнее, и мне пришлось залезть к нему на колени, чтобы труднее было вырваться, и к нам подключилась Семеновна. Теперь мы держали его втроем. Оити нагнулась над ним с длинной иглой в руке, мы выпростали его ладонь и позволили ей уколоть ему палец, после чего она быстро и ловко прижала его к горячему воску. Данко взвыл и попытался сбросить меня с колен. Я налегла на него, изо всех сил обнимая за шею. Оити взяла в руки ножницы.

— И еще волосы…

С этим было проще, благо волосы у Даниила были длинные, и оттянуть одну прядку не составило труда. Оити откромсала небольшой клок и вернулась за стол. Сидя к африканке спиной, я не видела, что она дальше творила с воском и глиной, но в какой-то момент Данко зарычал, и в тот же миг за моей спиной раздалось монотонное напевное бормотание колдуньи, заговаривающей свою работу. Данко стонал, выл и извивался в наших руках, а потом вдруг обмяк, и глаза его закатились.

— Ф-фух, кажется, пока все, — тяжело дыша, сказала Зара и, встав с дивана, принялась расправлять складки на своих многочисленных юбках. — Сколько в нем силы…

— Это не его сила. Это их, — бросила Оити и, увидев мой испуганный взгляд, умиротворенно добавила: — Не волнуйся, твой друг скоро придет в себя. На какое-то время он в безопасности, но тебе лучше поторопиться. Хоть и не знаю я, что из этого выйдет. Они… не такие как мы.

Она перевела взгляд куда-то вниз, и я, проследив за ним, увидела маленькую уродливую куколку из той самой смеси глины, воска, волос и крови Данко, привязанную к ножке стола толстыми джутовыми нитями.

— Мы сможем по очереди за ним приглядывать.

За окнами уже начинало темнеть, но я решила, что ждать завтрашнего дня не стану.

Перед моим уходом на переговоры, Зара предложила мне еще раз погадать своим сахарным способом. Что-то ей сильно не давало покоя в моем облике.

— Это недолго, — уговаривала она. — Ты же помнишь, сахар легко плавится.

Я согласилась. Мы отправились на кухню, и в тот момент в доме появилась запыхавшаяся Забава. Оказывается, Зара оставила ей записку на всякий случай, и, вернувшись из обычного мира, Забава сразу же отправилась к нам. У меня болезненно сжалось сердце от подлой мысли: что, если пока меня не будет, Данко очнется, увидит красавицу, что когда-то невольно увела у меня Иоську, и его тоже к ней потянет? С ожесточением выдохнув сквозь сжатые зубы, я отогнала дурные мысли и вместе с Зарой занялась гаданием на жженом сахаре.

Повторив все манипуляции, которые когда-то давно я уже проделывала при первом знакомстве с цыганкой, я сама принесла получившийся леденец на блюдечке в комнату. Зара уселась за стол, поближе придвинув к себе плоды моего труда, и брезгливо скривилась. Мне тоже показалось, что сегодняшний леденец выглядел омерзительно. Пробовать такое точно не хотелось. Пока я его готовила, пока сахар плавился в сковороде, он был таким же красивым, как в прошлый раз: похожим на темный янтарь и отливающим золотом. Густой, прозрачной медовой струей он влился в ледяную воду с каплей моей крови. А вот вытащила я его из кружки шершавым, растрескавшимся, застывшим в виде корявой, скрюченной фигуры. Он крошился и таял у нас на глазах, и я, с отвращением представив, что Зара в итоге заставит меня его съесть, ощутила сильную тошноту.

— Ого-го, — протянула Зара, рассматривая уродливый леденец. Старушки, завороженно глядя на него, перешептывались в сторонке. Забава с Оити смотрели молча. — На тебе точно какое-то воздействие. Вот уж не ожидала…

— Что за воздействие? — скривившись, спросила я.

— Сейчас, сейчас, — забормотала Зара, поднимая леденец повыше и просматривая его на свет. — Еще чернота внутри какая-то. Возможно, порча?..

Она еще какое-то время крутила и вертела блюдце с жженым сахаром перед глазами и наконец удовлетворенно кивнула.

— Нет, не порча. Это приворот.

— Приворот?! — ахнула я.

— Ага, но только не сильный. Совсем такой слабенький, вяленький, всего лишь пробуждающий интерес. Даже не знаю, зачем такой и делать, если всерьез хочешь человека к себе привязать. Разве только если такой цели нет, а главное, чтобы это действие не заметили окружающие, которые в этом хорошо разбираются. Для тех, кто в теме, сильный слишком в глаза бросается.

У меня похолодело все внутри. Я сразу подумала на Иоську и почувствовала дурноту.

— Мне что, придется это съесть, как в прошлый раз? — подавив рвотный рефлекс, спросила я.

— Нет, боже упаси, что ты! — отмахнулась Зара. — Эту дрянь есть как раз не надо. В помойку ее!

— Мы эту гадость растворим в ключевой воде, — мягко добавила Забава, — да в землю сольем. Земля все поглотит, и все закончится.

— Да, ты иди, если нужно, время позднее. Дальше мы сами все доделаем, для этого ритуала твое присутствие уже не нужно.

Поднявшись, я бросила скорбный взгляд на бесчувственного Данко, которого мы уложили на диван. Он лежал, не шелохнувшись, даже ресницы не дрожали, как бывает во сне. Сердце сдавило болью.

— Ну так что ж? Как мне найти здешних? — мрачно спросила я. — Где этот их… отшиб?