Страница 21 из 28
Хватило нескольких секунд, чтобы принять решение. Я сбежала вниз по лестнице, смахивая слёзы, смешанные с тушью, пролетела мимо классной, быстро схватила куртку и через миг уже стояла на крыльце. В правой руке я сжимала холодную связку ключей. Один – верхний, один – нижний.
Мне было всё равно, будут ли меня искать, станет ли классная звонить и жаловаться маме на то, что я сбежала посреди уроков. Боль сжигала меня изнутри, и я, подчиняясь ей, побежала в единственное убежище.
Не помню, как добралась до магазина. Колготки почти до колен промокли в снегу, прилипнув к раскрасневшейся коже. Всё тело трясло, замёрзшие пальцы отказывались слушаться – ключ никак не попадал в замочную скважину. Казалось, ещё секунда – и я разревусь прямо у двери. Но в последний момент щёлкнул замок, и мне удалось войти.
Я опустилась на корточки между пыльными коробками, больше не в силах удерживать внутри страшную боль. Я плакала до хрипоты, до сорванного голоса, до тех пор, пока слёзы не смыли всё, что принесла встреча с Никитой. Казалось, рядом со мной не было никого, но я чувствовала, как со всех сторон меня обнимали книги, шептали мне, что я справлюсь, давали надежду, что эпизодом лживой любви не закончится моя история, дальше будет новая глава, нужно только найти силы, чтобы перевернуть страницу.
Я была готова смириться с позором, который ждал меня в школе, и засунуть подальше чувства к Никите, но не только предательство царапало меня изнутри. Больнее всего было осознавать, что я поверила красивой картинке и отвернулась от того, кого по-настоящему любила. Ваня никогда бы не поспорил на меня ради денег, не предал ради того, чтобы покрасоваться перед друзьями, но я отказала ему.
У меня не хватит сил рассказать о том, что случилось, да это и не нужно. Скоро откроется магазин, у Вани будет полно работы, а я останусь для него героиней романа, в котором он наверняка ещё в тот вечер поставил точку.
Я не брала телефон в руки, но Юля догадалась, где меня искать. Она бесшумно вошла в книжный и села рядом, облокотившись спиной на коробки. Впервые она ничего не говорила, не пыталась пошутить и не рассказывала, как нужно было сделать. Мы молчали, и это тихое молчание лечило лучше любых слов. Потом я обняла её, мы улыбнулись друг другу, и наконец она, не выдержав, сказала:
— А я бы ему всё-таки влепила, и этой дуре заодно!
Мы рассмеялись, потом ещё раз обнялись, и на мгновение я снова почувствовала себя счастливой. Как минимум у меня была самая лучшая подруга и самый лучший книжный магазин.
Домой я приехала, как обещала маме, на маршрутке. Юля проводила меня до калитки и повторила, что всё будет хорошо. Сорванный голос не дал мне ответить вслух. Я кивнула и поплелась смывать горячим душем этот болезненный день.
Мне едва удалось прийти в себя, как вдруг вернулась мама. Пришла раньше обычного, а точнее, влетела в дом, с порога обрушив на меня шквал упрёков.
— Трубку ты не берёшь, на уроках тебя нет, я с ума схожу, не зная, что и думать! – голос её дрожал от гнева. – Где ты была? Куда наряжалась? Почему не отвечала на звонки?
— Мам, я.. – у меня не было ни сил, ни голоса, чтобы всё объяснить.
— Где ты была, я спрашиваю?!
— В магазине.. – прошептала я едва слышно.
— В магазине? – переспросила она зло. – Опять в этом книжном? Всё, хватит! Больше ни шагу туда, поняла? Уже без книжного своего жить не можешь. Позорище, сбегать с уроков! У тебя экзамены впереди, ты хоть это понимаешь?
— Мам.. он.. он поспорил на меня, – прошептала я, сдерживая слёзы, но она не услышала. Или не захотела услышать.
— Не знаю, что ты там делала, и знать не хочу. Но с сегодняшнего дня – никаких книжных. И если снова не будешь брать трубку – останешься без телефона, раз он тебе не нужен, – с этими словами она захлопнула за собой дверь, давая понять, что разговор окончен.
Я рухнула лицом в подушки. Меня снова затрясло от рыданий.
Только не книжный.
Только не он.