Страница 20 из 28
7 ноября
Сегодня выпал первый снег.
Я смотрела в окно, кривясь от недовольства. Зима спешила и беспощадно превращала всё на своём пути в сырую грязную кашу. Поднимало настроение лишь то, что я подготовила подарок Никите, и мне не терпелось его вручить. Из-за соревнований мы пропустили наш первый маленький праздник: мы уже месяц были вместе, но даже не вспомнили об этом день в день.
Я решила: тем лучше, сделаю сюрприз, и собрала небольшую баночку с приятными записками для самого любимого футболиста. На дне спрятала главную, с тремя словами: «Я тебя люблю», а остальные выложила стопкой сверху. Обмотала баночку снаружи красной лентой и убрала её в школьную сумку, так что у меня точно не было шанса остаться дома в тёплой пижаме.
Я прошла на кухню, где мама собиралась на работу, налила себе горячий чай с лимоном, открыла книгу, но от волнения не смогла сосредоточиться даже на одном абзаце.
Я просто никогда ещё не признавалась никому в любви.
Порывшись на полках шкафа, поняла, что ни один джемпер, ни одна блузка и ни одни джинсы не подходят для такого трогательного момента, поэтому рискнула надеть белое платье, висевшее на плечиках с выпускного. Оно было из тонкой костюмной шерсти, без рукавов, длиною до колена, и хорошо сидело даже на моей непримечательной фигуре. Вряд ли в нём меня отчитает классная: можно сказать, я пришла в форме, но всё же слегка праздничной.
— Не замёрзнешь? – удивлённо спросила мама, глядя на мой наряд. – Ты видела, там снег?!
— Мам, ну мы же на машине, – я попыталась успокоить её, – а обратно я на маршрутке приеду, просто сегодня важный день в школе.. понедельник, – зачем-то ляпнула я в конце.
— Опять с Юлей что-то задумали? – она вздохнула. – Шапку хотя бы надень и застегни куртку.
Я послушно кивнула.
Юля написала, что придёт ко второму, проспала. Сунув телефон в карман, я застегнула куртку и вышла на улицу.
В школьном вестибюле, как обычно, толпилось много народу. Я пробралась мимо скачущих пятиклашек, молясь, чтобы меня не задели пакетом со сменкой, и зашла в класс. Первым уроком была география, так что никто не спешил. На вешалке висела всего пара курток. Я сразу узнала куртку Никиты и повесила свою рядом. Поздоровалась с классной, поправила волосы у зеркала и пошла к кабинету географии.
На лестнице я встретила Оксану. С тех пор как мы с Никитой начали встречаться, она напоказ перестала со мной здороваться. Но сейчас в её взгляде читалось иное – она явно хотела поговорить. Что ей от меня нужно? Без Юли я всегда чувствовала себя беззащитной – она могла заступиться за нас обеих, а я даже за себя постоять не умела.
Раз не могу, решила я, то просто сделаю вид, что Оксана караулит не меня, пройду мимо, и всё, теперь мой черёд игнорировать её приветы. Но дальше случилось то, чего я никак не ожидала. Рядом с ней показался Никита, на котором она тут же повисла, манерно прикусывая нижнюю губу.
До чего же это противно смотрелось. Она знала, что Никита со мной, но продолжала всеми способами пытаться вернуть его. Сейчас он оттолкнёт её, извинится передо мной, и мы вместе поднимемся на урок, забыв об очередной отвратительной попытке Оксаны вернуть бывшего.
Но Никита не оттолкнул Оксану и, кажется, улыбался больше обычного. Моё сердце уже колотилось так, что дрожало всё тело. Что здесь происходит? Я не успела произнести терзающий вопрос вслух, потому что Оксана заговорила первой:
— Никита выиграл, – с довольной улыбкой протянула она, – теперь он снова со мной. Как мило, правда?
Я вопросительно посмотрела на Никиту. Что она несёт? Боже, почему Юли нет рядом со мной? Она бы заткнула эту ненормальную.
— Она права, – спокойно произнёс Никита, – мы с пацанами в сентябре поспорили на тебя, и я выиграл. Спор окончен, как и наша с тобой история. – Он слегка тронул меня за руку, как бы утешая. – Надеюсь, ты не в обиде?
Не в обиде?
— Мой капитан выбил три страйка, – снова влезла Оксана, – это у нас такое выражение. Не волнуйся, солнышко, я объясню на пальцах, если не дошло.
Горячие слёзы предательски обожгли мои глаза. С каждым её словом я всё глубже проваливалась в липкий туман, не в силах осознать происходящее. Значит, он поспорил на меня?
— У них с друзьями был спор на три страйка, как мы это называем, – продолжала Оксана, готовясь загибать пальчики: – Первый – ты сразу согласилась быть с Никитой. Второй – он рассказал, как обучил совсем неопытную девочку целоваться. Вся школа в курсе. А третий, самый сложный, – Никита пообещал им продержаться больше месяца с тобой в отношениях. – Она с наигранной жалостью прижалась к его груди: – Бедненький! Хорошо, что всё закончилось!
Какой позор.
Какая же я дура.
И как же зло надо мной шутила сейчас жизнь. Я прочитала столько романов, переживала за героев, когда их предавали, плакала над их болью, размывая слезами строчки книг. Но всё это было ничем по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас. За несколько минут мою душу вывернули и безжалостно раскрошили острыми, как ножи, словами. Я хотела признаться, что люблю его, я готовилась, нацепила это белое платье, а он просто пошутил, поспорил.
— Пацаны думали, что у них есть шанс выиграть, когда услышали, что ты все выходные в книжном, но я был настойчивее, – хохотнул Никита. – Скажи хоть, тебе понравилось быть моей?
Я посмотрела на него сквозь слёзы и не смогла ничего ответить. Будь я смелее, то влепила бы ему пощёчину так, чтобы след остался от ладошки, но я продолжала молча смотреть. Он улыбался, как и всегда. Только теперь эта улыбка вызывала у меня почти ненависть. Я пыталась осознать, за что он так со мной поступил, но видела – ему было всё равно, он просто веселился. Если бы на моём месте оказалась другая примерная девочка, другая новенькая в классе, готовая очароваться первым, кто предложит ей пойти на свидание, они с друзьями наверняка поспорили бы и на неё тоже.
— Пожалуйста, не делай такое лицо, будто я у тебя парня увела, смотришь прям как котёнок, даже хочется пожалеть, – хихикнула Оксана и повернулась к Никите: – Пойдём, мой капитан. У нас, вообще-то, география!
Они поднялись в кабинет. Оглушающим треском раздался звонок на урок. Лестничные пролёты стремительно опустели, только я всё ещё не двигалась с места. Мне было страшно даже представить, как я поднимаюсь следом, захожу в класс, смотрю, как они обнимаются, слышу их шутки. Нет, это было бы невыносимо.