Страница 3 из 40
Моя Миэль выныривает из толпы поварят и дымовой завесы, вся в муке, с красными щеками. Как я ее не заметил сразу? Миэль шире любой другой кухарки, передник на ней штопан несчетное количество раз, но в этом теле собрано столько доброты и нежности… Даже к таким, как я… Сколько не набрать во всем королевском замке. Если и не первой, то второй матерью она стала мне по праву. И как же я за всю эту заботу ей благодарен! Может, зря не говорю ей об этом лично?.. Родной матери, кажется, так и не сказал ни разу. Во всяком случае, не помню такого. И вряд ли однажды вспомню.
— Похож? Думаю, на себя — на лучший экземпляр из возможных, — говорю изо всех сил бодро.
— Да молчи уж, — она тут же ставит передо мной полную до краев глиняную тарелку. Здесь и мясо, и подлива, и какой-то пирог с капустой, и ломоть хлеба, и даже заварное пирожное со сливочным кремом, — Ешь давай. Ты совсем осунулся, Лефу. Глаза вон как покраснели, скулы торчат. Скоро будешь как жердь для своего этого колпака. Ноги тебя не удержат!
Она ходит вокруг меня, хлопочет, причитает. Поправляет жабо, хотя оно давно уже потеряло праздничную форму безвозвратно. Как же ее руки пахнут домом! Луком, тестом и базиликом.
— Если ноги не будут держать, — улыбаюсь я, откусывая кусок хлеба, — стану ходить на руках. Не привыкать.
— Я тебе дам! — она шлепает меня полотенцем по плечу, — Никакой серьезности в человеке, сколько бы раз я ему не говорила, все бестолку…
Рядом, из-за котлов, высовывается две взлохмаченные головы. Девчушки лет десяти, обе чумазые, с таким любопытством в глазах, какое не скроешь никаким кухарским чепчиком.
— Лефу, а это правда? — шепчет одна из них. — Принцесса выходит замуж? За этого герцога?
— Какой он? Симпатичный? — краснея, спрашивает вторая.
Я жую долго, напускаю особо задумчивый вид. Миэль смотрит на меня строго, но я знаю: ей тоже интересно.
— Все они на одно лицо, — говорю я после паузы. — Хотят много, а совести мало. Этот же… еще и широченный, — развожу демонстративно руки. — Как тот шкаф в кладовой. И радости в нем примерно столько же.
— И что, принцесса за герцога-шкафа замуж пойдет? — не унимается маленькая кухарка.
— А разве у нее будут спрашивать?.. — Ответив, понимаю, что теперь аппетит пропал.
Миэль отгоняет девчонок одним лишь взглядом и садиться рядом со мной на скамью.
— Смотри не взболтни здесь лишнего, — тихо говорит она.
— Я шут, Миэль. Мой удел — говорить лишнее.
В этот момент скрипит дверь кухни. Входит сенешаль Декле. Я узнаю его по походке раньше, чем вижу лицо. Он идет так медленно, осторожно, с ровной осанкой — вот именно так и ходят те, кто привык носить на плечах не только пурпуэны и камзолы, но и чужие тайны. Декле стар, но статен. Тонкие седые усы складываются ниточкой над сморщенным ртом. Он ищет сощуренным взглядом что-то по кухне, пока не встречает меня.
— О, вот ты где, Лефу, — говорит он чуть хрипло, но при этом его четко слышно даже сквозь грохот кастрюль. — Давай, дружок, не расслабляйся. Банкет затягивается, другие шуты тоже устали. Крапу охрип, Тордю сбежал куда-то, двое других всем уже надоели. Готовься, ты нужен.
— Услышал, иду, — говорю я, погружая колпак на законное место. — Ни минуты покоя, всё королевство держится только на мне…
— Давай-давай, герой, — с серьезным видом отвечает Декле, — если и ты свалишься там, обещаю, со всеми почестями вернем тебя Миэль на кухню.
Моя дорогая Миэль качает головой и крестит меня перед выходом. Выхожу в коридор, здесь сильно тише после кухни, но приглушенный гул, звон бокалов и звонкий смех уже доносится до меня из зала.
— Ну что, Лефу, — говорю себе по-привычке, — Сыграем. Еще разок.