Остров Туманов

Квартира оказалась пустой. Сестры этой женщины нигде не было, хоть "Дети Вёлунда" сначала громко постучались, потом, когда выяснилось, что дверь открыта, робко топтались на пороге, зовя хозяйку, а потом и вовсе бесцеремонно облазили каждый уголок квартиры. Ничего подозрительного, ни следов убийства или ограбления. На столе стояла чашка с чаем, на кресле — вязание. Такое ощущение, что женщина просто испарилась.

— Верхней одежды нет, — неожиданно сказала Дженса, осматривая прихожею. — Такое ощущение, что она решила выйти на улицу и не вернулась.

— А может её заставили выйти? — предположил Калеб. — Поищем живых в других квартирах.

Но в других квартирах все было одинаково. Хозяева будто бы в один момент побросали все свои дела и ушли. Где-то была набрана ванная, где-то на столе стоял ужин, и лишь в одной квартире друзья обнаружили нечто выбивающееся из привычной картины. Мебель была перевёрнута и свалена возле дверей, словно в этой квартире хозяева пытались возвести импровизированные баррикады. Но судя по тому, что никого в доме не оказалось, толку от них было мало. И тут на глаза Дженсе попалась маленькая розовенькая книжечка, похожая на детский дневник, что лежала на полу так, словно его в спешке бросили. Немного поколебавшись, она подняла его с пола, и пролистала. Все записи — обычные детские секреты, кроме одной, написанной в спешке, явно дрожащей рукой и содержавшей всего два слова "Серебристый туман".

На обратном пути Роуз и Калеб спорили, как рассказать женщине правду, что её сестра исчезла. Дженса же молчала, пытаясь переварить увиденное. То, как все люди разом решили уйти, не допив даже чай, и как кто-то, словно понимая, что происходит, пытался спрятаться, никак не шло у нее из головы. Ещё и эти слова "серебристый туман". Все же дело в тумане, тут уж точно нет никаких сомнений. Пугало другое, что скрывается в этой мгле. И не хотелось признавать самой себе, Эмиль, возможно, в курсе происходящего, но почему-то предпочитает отмалчиваться. Может, стоит с ним поговорить открыто.

Домой Дженса пришла в расстроенных чувствах. Фрида даже ничего не стала спрашивать, что тревожит дочь, и так все было понятно, особенно когда та спросила, скоро ли они переедут.

— Ты даже не спросишь, куда? — удивилась мама.

— А толку. Везде будет лучше, чем здесь.

Ночью гитаристка "Детей Вёлунда" спала плохо, все ворочалась и часто просыпалась, а в те редкие моменты, когда удавалось заснуть, её мучили кошмары. То щупальца, тянущиеся из тумана, то кровавые следы в пустых домах, то Эмиль, стоящий на обрыве, и растворяющийся в серебристой мгле. Проснулась Дженса совершенно разбитая, и мысль, что надо вставать и куда-то идти радости не прибавляла.

— Можно я один день пропущу? — взмолилась Дженса, когда мать готовила им с сестрой завтрак. — Ты врач, сделаешь заключение, что у меня была температура или ещё что-то.

— Если Дженса не идёт в школу, я тоже не иду, — ультимативно заявила Лили, скрещивая руки на груди, а Фрида лишь вздохнула.

— Вот ещё, — сказала она. — Одну дома оставлять, вторую. А завтра вы вернётесь в школу, как ни в чем не бывало. И как мне это объяснять? Ваши учителя знают, что я врач.

— Подозрение на грипп и ложная тревога, — зевнула Дженса. — Ладно. Но если вдруг я засну на уроке, я тебя предупреждала.

Первые два урока Дженса ещё как-то выдержала, помог кофе из автомата, но к полудню сонливость опять одолела, и она, забравшись на самую дальнюю парту действительно начала погружаться в сон. Роуз несколько раз пыталась её разбудить, но поняв, что это дохлый номер, оставила не в покое. Впрочем, заснуть окончательно тоже не получалось. Стоило только задремать, как по всему городу раздался сигнал тревоги.

Это было неожиданно. В сонном городе на отдельном острове все настолько привыкли к некой расслабленности и пренебрежении к отдельным инструкциям, что уже и забыли, как звучит этот сигнал.

— Война? Ядерный взрыв? Куда бежать? — запричитала одна из девушек, на что учительница, которая тоже давно забыла все инструкции, проявила недюжинную выдержку и мало того, что успокоила класс, так ещё вспомнила про портативный радиоприемник. Класс мигом затих и с ужасом стал слушать, что произошло.

Как оказалось, в городе вводиться чрезвычайное положение, уж слишком много людей пропали без вести за короткий срок. С материка прибыло небольшое военное подразделение, которое совместно с дружиной будет осуществлять контроль за городом, обеспечивать людей пайком, а самое главное, проводить эвакуацию. Оставшиеся жители обязаны сидеть дома и не выходить на улицу без крайней необходимости.

Трудно описать, что начало твориться в классе, когда смысл этой информации дошел до ушей студентов. Одни начали в ужасе кричать, другим, словно сорвало крышу, и они попытались пуститься во все тяжкие. Дженса с Роуз переглянулись. У них в другом здании остались их младшие: Лили и Крис. Подруги уже тоже хотели броситься за ними, но были остановлены учительницей.

— Ждём дальнейших распоряжений, — строго сказала она, и так же строго начала останавливать и успокаивать особо разошедшихся учеников. — На улицу не выходим. Из класса не уходим.

Пришлось подчиниться. Эх, вот Ханнесу хорошо, надел повязку дружинника и вперёд. Хоть в лес, хоть в магазин с ней пропустят.

Ожидание было томительным. Около часа все сидели в классе, а затем всех согнали в большой зал. Там Дженса и Роуз разыскали Калеба. Втроём было хоть как-то спокойнее. Ханнеса нигде не было видно, видимо он действительно нацепил повязку дружинника и убежал.

Ближе к вечеру началась эвакуация. Оказалось, весь общественный транспорт сейчас задействовали, для того, чтобы развести гражданских по домам. Дружина и военные собирали всех, сажали в автобусы и развозили либо по точкам сбора, либо сразу по адресам. Первой уехала Роуз. За теми, кто живёт на утесе, приехали в первую очередь. Калеб с Дженсой, ждали почти до полуночи. Уже успело прийти сообщение от их подруги, что она дома с семьёй.

— Хоть что-то хорошее, — протянула Дженса, смотря на проплывающие за окном улицы. Сейчас власти не поскупились на освещение, включив всю возможную иллюминацию, вот только что будет, если опять будет перебои с электричеством.

Автобус высадил Дженсу и Калеба одновременно, и оба двинулись к дому, под пристальные взгляды военных.

— Чувствую себя, как в тюрьме, — буркнула Дженса.

— Могу тебя утешить, они не будут вечно на нас так пялится, — невзначай бросил вокалист "Детей Вёлунда", — будет ещё шанс как следует поболтать.