Страница 15 из 16
Глава 9
Спустя полтора года
Мне понадобился не один год, чтобы оправиться от этих сумасшедших событий. Руку мне, конечно, вылечили, а Кирсанова отправили в спецучреждение, откуда, я надеюсь, он уже не выйдет. По крайней мере, я могу еще несколько лет жить с чувством безопасности. Я понятия не имею и не хочу знать, что стало с его домом, компанией и личным автопарком. Но если раньше название “АвтоКьеро” было у всех на слуху в городе, то теперь звучит все реже.
После похорон родителей я продала родительскую квартиру - не могла там жить, и сняла на вырученные деньги комнату. Остальное положила во вклад в банке, и когда немного оправилась, снова устроилась на работу официанткой. Я думала о том, чтобы открыть небольшое кафе когда-нибудь, но сейчас я хотела просто отвлечься от всех этих мыслей и уйти в знакомую работу.
Все это время я поддерживала с Валентином связь, он меня поддерживал, мы вместе гуляли или обедали. Понемногу я стала привыкать к нему, и прекрасно помню все наши встречи.
Через год я переехала к нему, а еще почти через полтора года мы поженились. Эта свадьба не была пышной, не собрала много гостей. Нас было немного: я, Валентин, Олеся Викторовна, Настасья Леонидовна и дети Олеси Викторовны со своими малышами. Я смотрела на них, и хотелось плакать. Я так хотела детей. По-прежнему хотела.
После этого Валентину предложили новое место работы с зарплатой больше в другом городе, и мы переехали туда. Попрощались с Олесей Викторовной и Настасьей Леонидовной.
Мы часто общались с ними по телефону и скайпу, и несколько раз в год, — как получалось, — приезжали в гости. Но для меня этот город умер. В нем я слишком много потеряла, чтобы оставаться здесь.
Я приходила на могилу родителей и рассказывала им обо всем, как я живу, как мы живем. Плакалась, что не могу забеременеть. И говорила, что люблю их.
Мы обошли многих врачей, но ничего не выходило. Последний врач сказал, что не хочет меня обнадеживать. У меня не получится.
У меня случилась истерика, но Валя был рядом, держал меня за руку и успокаивал, обещая, что это обязательно произойдет.
Когда я уже отчаялась, мы поехали в детский дом, чтобы взять ребенка оттуда. Я смотрела на всех этих детей, и думала о том, что вот кто-то как я, не может забеременеть, а кто-то бросает своего ребенка, свою кровинку на произвол судьбы. И как же это несправедливо.
И после того, как мы взяли четырехлетнего Даню, через неделю я сделала очередной тест. Скорее, по привычке, чем потому, что чего-то ждала. И мой крик испугал и Даню, и спавшего еще в то время Валю. Он прибежал, а я с сияющими глазами показала ему тест. Это был самый счастливый день в моей новой жизни.
Я обняла Валю. Я плакала. От радости. Даня обнял нас.
— Я же говорил, что обязательно все будет. — поцеловал меня Валя.
Я не могла перестать плакать и улыбаться.
Но позже Даня убежал в комнату, и я пошла выяснять, в чем дело. Он зарылся в подушки. Я села на краешек его кровати, и, погладив по спине, спросила, в чем дело.
— У вас теперь ребенок? Я не нужен? Вы отдадите меня назад?
— Ты что, родной? — я потянула его к себе. И обняла, чмокнув в голову. — Никуда мы тебя не отдадим. Как мы можем отдать тебя, если ты наш сынок? Это будет тебе братик или сестричка. Ты будешь с ним играть. И тебе будет нескучно.
Даня расплакалася, глядя на меня.
— Вы будете меня любить? Не отдадите?
— Вот дурачок. — вздохнула я. — Мы тебя любим, и никуда не собираемся отдавать. Никому не отдадим. Ну-ка, утри слезки.
Спустя девять месяцев
У меня родилась дочка. Маленькое чудо, которое мы назвали Надеждой. Я смотрела на это маленькое беспомощное существо, и понимала, что я готова сделать все, что угодно, чтобы его защитить. И только сейчас я поняла Валю, когда он потерял Лешу. Это... Это выжигание сердца.
***
Через четыре года после нашего переезда Настасья Леонидовна умерла, и мы приехали на похороны. Даня приезжал к бабушке уже четвертый раз, а Надю мы взяли с собой впервые. И тогда же я узнала, что Кирсанова выпустили. Я похолодела, и просила Валю быстрее уехать.
— Не бойся ничего. — сказал он мне, обнимая. Я уткнулась ему в грудь. — Я скорее убью его, чем дам ему дотронуться до тебя или до детей. Ты веришь мне?
Я кивнула и подняла на него глаза. Но руки выдавали меня - они дрожали. Валя взял их в свои и поцеловал.
— Пошли.
***
Мы вернулись домой. Ничего не случилось, чему я была несказанно рада, и мы продолжали жить безмятежно. Но недолго.
***
На улице стояла поздняя весна. Май. Тепло, уже совсем лето. Двери нашего частного домика были открыты. Барон - наш серый с черными лапками кот л на пороге, нежась на солнышке. Даня играл машинками на столе в кухне, а я читала сказку Наде, сидя рядом с кроваткой. Ей уже годик, и Наде нравятся сказки про животных. Хотя я не уверена, что она различает одну сказку от другой.
Двери у нас во все комнаты были открыты. Вокруг дома были ворота, а жили мы в тихом районе с хорошими соседями. Бояться было нечего. Я смогла наконец уложить Надю, прикрыла дверь в гостиную и пошла сказать Дане, чтобы не шумел. Он забрал машинки и пошел играть на второй этаж, а я пошла на кухню, думая, что приготовить на обед, но так и застыла спиной к входной двери, широко раскрыв глаза.
Запах. Запах... парфюма.
Он улыбнулся, на щеках появились ямочки. Едва заметная щетина и резкий, притягательный аромат парфюма, полностью подходящий Кирсанову.
Я вздрогнула и было обернулась, но он обнял меня сзади и, прикусив ухо, прошептал в него:
— Ариша... Я нашел тебя, любовь моя. — непроизвольно по телу пошли мурашки, я прикрыла глаза, пытаясь совладать с собой.
— Кирсанов... Уходи. — я почти не дышала.
— Я только пришел, и ты уже прогоняешь? — он начал оставлять поцелуи на моей щеке, шее, прижимаясь крепче. — Хочу тебя. Теперь, после того, что ты сделала со мной... Еще больше. Отодрать как сучку. И знаешь где? В нашем любимом месте.
Он толкнул меня вперед, к кухне, а потом внутрь.
— Кирсанов, уходи, у меня дети, Надя спит! — я обернулась к нему и увидела того, кого раньше любила. Под глазами темные круги, но все такой же безумный блеск в голубизне. Немного осунулся, но идеально выбрит, светлые пряди упали на лоб. Улыбается.
Хлопнул дверью, слышу - Надя плачет, Барон пробежал на лестницу, Даня что-то спрашивает сверху. Я вырываюсь, пытаюсь оттолкнуть его. Кирсанов приставляет к моему виску пистолет.
— Будь хорошей девочкой, лежи смирно. — говорит мне в кожу.