Страница 8 из 84
Глава 3
— Синьоры и синьорины! — провозгласил распорядитель. — Объявляется белый танец!
Ну белый, так белый. Думаю, никаких внезапностей в связи с этим не возникнет, и кареглазка успеет выхватить меня вперёд остальных дам. А даже если не успеет, скажу, что я зарезервирован. В противном случае начну с кем-нибудь танцевать, а там либо ревнивый муж подоспеет, либо партнёрша окажется какой-нибудь русало-кентавро-гарпией под прикрытием и в беде, либо же белый танец по законам Венеции обязывает меня к выполнению какого-нибудь несуразного условия и-и-и-и… и вот, я уже втянут в очередные приключения.
Однако обошлось.
— Синьор Маринари? — улыбнулась Джулия. — Вы свободны?
— Для вас, синьорина Бачокки, я всегда свободен.
Однако тут я действительно заметил странное: музыканты, которые до сих пор создавали фон, разом отложили свои инструменты и сели ровно, сложив ручки на коленочки. Скрипач, виолончелист, флейтист — все замерли, уставившись в зал. Сидят. Смотрят. Играть вообще не собираются.
— Кхм-кхм… а что происходит? — спросил я у своей партнёрши. — Мы сами себе под нос напевать должны?
— Всё будет, синьор Маринари! — раздался у меня за спиной голос Марио Монгана, который уже сгрёб себе в объятия какую-то относительно-бодрую бабульку из числа венецианской аристократии. — Просто смотрите! Точнее, слушайте!
И музыка появилась. Не со сцены, не из оркестровой ямы, — которой тут, к слову, не было, — не с балконов зала, и даже не из динамиков. Она возникла сама собой, разом и везде. Будто сам зал начал вибрировать в такт мелодии. Тихо, торжественно, и очень красиво.
— Венеция приветствует дорогих господ, — подмигнул мне Марио и повальсировал со своей матроной куда-то вдаль.
Мы же с Джулией каким-то волшебным образом оказались в самом центре зада. Я положил ей руку на талию, она мне на плечо, и мы закружились. Краем глаза я заметил, что моя сестра тоже выбрала себе партнёра на белый танец.
Молодой парнишка лет двадцати, при описании которого лучше всего подойдёт слово «скромный». Высокий, нескладный, со взглядом загнанного кролика и торчащими ушами. Торчащими и красными от треволнений.
Причём начало их «отношений» с Анной Эдуардовной я пронаблюдал от и до. В то время, как мою сестру осаждали синьоры всех мастей, он робко топтался рядом и не сводил с неё глаз. Очень хотел подойти и заговорить, но явно что цепенел от одной мысли об этом и ничего не мог с собой поделать. В итоге, когда объявили белый танец, в дело вступил его отец.
— Прошу прощения, — пожилой синьор подошёл к Ане. — Мой сын очень стеснительный. Скажите, синьорина Сазонова, не могли бы вы пригласить его на танец? Иначе он простоит тут до самого утра.
— Да без проблем, — улыбнулась Аня. — Танец так танец.
— Благодарю, — поклонился старичок. — Но должен спросить: а синьорина умеет танцевать этот танец?
— Синьорина умеет танцевать практически любой танец, — усмехнулась Аня. — От вальса и до чечётки. Разве что не рекомендую вашему сыну танцевать со мной капоэйру. Ну… без предварительной подготовки.
Аня решительно подошла к парню, взяла его за руку и вывела в круг. Тот покраснел насквозь аж до внутренностей, но сопротивляться не посмел. В итоге они вальсировали под взглядами половины зала, а парень тем временем смотрел на мою сестру, как на богиню. Явно видно — интеллигент. Либо айтишник. Ручонки дрожат, ножки подкашиваются, и видно, что ему страшно прикасаться к Ане. Он держал её бережно, как хрустальную вазу.
Тем временем мы с Джулией тоже собрали свою порцию внимания. Всё-таки у меня не только поварской опыт наличествует, и мне доводилось бывать на подобных мероприятиях. Расти в семье аристократов и не научиться основным бальным дисциплинам? Увы и ах, это попросту невозможно.
— А ты хорошо танцуешь, — прошептала Джулия.
— Ты тоже.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и этот танец не исключение. Музыка Венеции закончилась, осязаемые музыканты снова взяли инструменты и взялись за дело, а я тем временем отвёл Джулию к колонне, чтобы перевести дух. И тут ко мне подошёл синьор лет пятидесяти. Высокий, худой, в чёрном костюме, и с очень… м-м-м… колючими глазами. Лицом синьор неуловимо походил на коршуна, и что-то мне подсказывало, что характером тоже.
— Синьор Маринари, — мужчина слегка поклонился. — Позвольте представиться. Граф Альвизе Барбариго.
— Очень приятно.
— Не могу ответить вам взаимностью, — граф оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Очень интересный наряд вы себе выбрали. Уж не собираетесь ли вы, случаем, подвинуть действующего Дожа?
Вот что называется «аристократическая бычка». Всё через «вы» и с надменным лицом.
— Вы ошибаетесь, — просто сказал я вместо того, чтобы начинать оправдываться.
И тишина вокруг. Гости, стоявшие рядом, замерли, да и все остальные начали прислушиваться. Один престарелый синьор ради такого дела даже выкрутил слуховой аппарат на максимум.
— Простите-извините! — вдруг из толпы вылез Аугуриели и подошёл вплотную ко мне. — Извините-простите! Срочные префектические дела, которые не терпят отлагательств!
Домовой притянул меня к себе и прошептал на ухо о том, что дон Базилио уже давно следит за этим персонажем. Дону, дескать, очень здорово и вольготно живётся при нынешнем Доже, и потому он по собственной инициативе пресекает все недружественные поползновения в его адрес.
А Барбариго в свою очередь спит и видит себя на посту правителя города. Дож это знает. Дон это знает. Короче говоря все вокруг это знают, но сделать ничего не могу, потому что граф тоже не дурачок и компрометировать себя не даёт.
Однако сейчас, когда костюм первого Дожа почти оказался в руках Дожа действующего, что обязательно упрочит его позиции, Барбариго был вынужден действовать.
— Будь осторожен, — прошептал мне Аугуриели.
— Вы договорили⁈
— Да-да, простите, — сказал я. — Так о чём вы?
— О том, что моя честь, — тем временем продолжил граф, — требует прояснить один момент. Вы ведь знаете историю первого Дожа Венеции?
— Не очень, — честно ответил я.