Страница 77 из 84
Накинув на входе специальный халат и шапочку, я инстинктивно догадался, где в «Венецианском Льве» находится заготовка и направился прямиком туда. И о чудо! То ли просто совпадение, а то ли поварское обоняние неосознанно подсказало, но весь конвектомат прямо сейчас был забит противнями с рёбрами. Причём они были уже практически готовы. Уж не знаю, запекает их Бартезаги в фольге, предварительно варит или ещё что делает, но именно сейчас мясо стояло на высокой температуре с целью получить колер.
Ну вот и отлично! Оглянувшись по сторонам и смекнув, что за мной никто не наблюдает, я коснулся конвектомата и… энергия потекла рекой. Я вкачивал в мясо всё самое лучшее, что было у меня в загашниках — радость, тепло, уют… да всё! Без разбора. Рёбрышки на мгновение засветились золотом, но через секунду снова выглядели как самое обычное мясо. Однако пахли теперь совершенно по-другому. Так, что у меня слюну вышибло, хотя паста ещё толком в желудке не улеглась.
— Благодарю, синьор Бартезаги, что удовлетворили моё любопытство, — сказал я, покидая кухню.
Затем первым же делом набрал Аугуриели. Сказал своему заму как можно скорее прибыть в ресторан, вот только не с центрального входа, а какими-нибудь домовыми путями.
— Понял, синьор Маринари. Скоро буду.
— И главное! Прихвати с собой те документы, что нам Контарини и Вивальди передали. Про химикаты.
— Будет сделано, шеф.
Ну а ещё через пару минут я уже стоял перед лидером вегетарианцев и думал о том, что даже самую светлую, добрую и правильную идею можно извратить приставкой «радикальный». Да-да, радикальные вегетарианцы, оказывается и такие бывают.
Что до самого лидера: это была молодая девушка лет так-эдак двадцати, с короткими ярко-розовыми волосами, здоровенным кольцом в носу и точно таким же в пупке. Одета девушка была в кислотный топик и… скажем так: я лицезрел её бочок. При этом я уверен, что замахнувшись на кусание такого вот бочка, любой волчок себе пасть порвёт. Интересно как! Барышню на овощах и корнеплодах так разнесло?
— Добрый день, — я улыбнулся и протянул руку. — Давайте переговорим?
— Мне не о чем говорить с тобой! — рявкнула девушка и добавила с омерзением: — Ты, грязный поедатель мяса!
— Как вас зовут?
— Вивиан! Меня зовут Виван Фьоре! И я говорю от лица животных!
Хотелось сказать, что я нисколечко в этом не сомневаюсь, но… сдержался.
— Вивиан, — улыбнулся я. — Послушайте, я не хочу с вами спорить. Но у меня для вас есть интересная информация о том, кто на самом деле вредит животным и природе в этом городе.
— Информация? — заинтересовалась синьора Вивиан. — Какая информация?
— Прошу вас, пройдёмте со мной. Присядем и я спокойно расскажу вам всё, что знаю…
Агрессивная вегетарианка на мгновение задумалась, затем обвела взглядом свою паству и кивнула.
— Так и быть…
А уже через минуту я, Вивиан и трое её помощников уже устроились за угловым столиком. Молодые люди сидели, скрестив руки, и смотрели на меня с вызовом.
— Ну⁈ Говорите уже!
— Одну минуточку, — попросил я, поглядывая на часы и в этот же самый момент…
— Фу-х! Я здесь, шеф! Вот документы!
— Благодарю, Аугуриели…
Тем временем с кухни донёсся тот самый заряженный моей энергией аромат. Рёбрышки уже подошли, дверца конвектомата открылась и запахи заполнили собой всё пространство. Нос синьорины Вивиан дрогнул — она повернулась в сторону кухни, а потом крепко-крепко зажмурилась и тряхнула головой. Я видел, как она борется с желанием. Я знал это.
Но к делу!
— Вот, посмотрите, — я открыл папку и разложил документы перед вегетарианцами. — Синьор Контарини слил химикаты в каналы Дорсодуро, и нисколечко с этим не спорит. Рыба умирает, птицы покидают район, а он просто заплатил штраф и чувствует себя более чем нормально. Вопрос номер один: после такого лёгкого решения, станет ли он колебаться, когда в следующий раз он решит загрязнить природу? Вопрос номер два: чем кошмарить ни в чём неповинных гостей ресторана, не лучше ли заняться настоящей борьбой за права животных и приструнить этого негодяя?
— Дайте-ка посмотреть…
Вивиан углубилась в бумаги. И чем дальше она читала, тем чаще менялось выражение её лица. Удивление, гнев, понимание, снова удивление, и так по кругу. Тем временем официант поставил на стол тарелку с рёбрышками, и я затаил дыхание.
Помощники Вивиан, сглатывая слюну, вытаращили на меня глаза с немым вопросом: «Ты издеваешься, что ли?», — а вот сама синьора активистка задумчиво хмыкнула, и не отрываясь от текста взяла кусочек. Взяла и…
— Вивиан! — закричал патлатый парень в футболке цвета бензиновых разводов. — Ты что⁈
— А что я? — спросила девушка, оторвавшись от бумаг.
Затем с неподдельным удивлением посмотрела на рёбрышко в собственной руке и сказала:
— Ой…
Неловкая пауза растянулась в года. И первым молчание нарушил парень.
— Ах так⁈ — сказал он, сам схватил кусочек с тарелки и начал обгладывать кость.
За ним подтянулся и второй помощник. При этом едва распробовав, ребята начали мычать и жмуриться от удовольствия. Обжигаясь соусом и старательно игнорируя этот факт, синьоры вегетарианцы начали на скорость истреблять рёбра. Вивиан же сперва потерялась, молчаливо поборолась с собой и присоединилась, пока вкуснятина не закончилась окончательно.
В итоге минут через пять тарелка была пуста.
— Никому не рассказывайте, — прошептала Вививан, вытирая губы салфеткой. — Прошу вас, синьор Маринари. Если наши сторонники узнают, что…
— Даже в мыслях не было кому-то что-то говорить, — уверил я. — Так что насчёт химикатов?
— Вы правы, — девушка резко встала, и в глаза её зажглись огни революции. — Спасибо вам, что открыли глаза на настоящее положение дел, синьор Маринари. Мы сейчас же пойдём бастовать к офису торгового дома Контарини.
— Благодарю…
После того, как синьорина Фьоре покинула зал, толпа практически сразу притихла. Потом замолчала вовсе и, судя по тому что в «Венецианском Льве» начали появляться новые гости, снялась с места. Что ж… могу лишь пожелать Контарини удачи. Она ему сегодня явно пригодится.
А выборы меж тем пошли своим чередом. К урнам выстроилась очередь, а мы с префектами следили за тем, чтобы всё проходило чинно, благородно, а главное — честно. Часа три к ряду всё было спокойно.