Страница 48 из 84
Ну а дальше без приключений всё-таки добрались до нужного места. Слева красивое палаццо, справа ещё красивее, позади тоже домик, а впереди упирающийся в канал пустырь. Причём… такой. Из неухоженных. Земля буквально чёрная, обгоревшая, кругом кирпичи валяются, арматура и осколки битого стекла.
— А что здесь было? — спросил я у своего зама.
— Психбольница, — ответил Аугуриели, сверяясь с бумагами. — Вот только в ней всякая аномальная чертовщина начала твориться. Персонал стремительно скатывался по ментальному здоровью до собственных пациентов, люди пропадали, да и вообще… пришлось закрыть. А потом сами местные сожгли её и развалили к чёртовой матери. Лихо тут было, синьор Маринари. Очень тёмная магия замешана.
А я уже и сам понял, что к чему. Прогуливаясь по развалинам, я чувствовал, что земля здесь пропитана злом настолько, что аж чавкает. Не влагой чавкает. Злом. И вот именно из-за таких мест у Дорсодуро сложилась дурная репутация. Негативом здесь фонит так, что аж дышать трудно становится и мураши по спине бегают. А ведь тем временем здесь неподалёку детский сад и школа.
— Непорядок, — пробормотал я себе под нос. — Совсем непорядок…
Вот только что с этим делать я пока что категорически не понимал.
— Ладно, — сказал я. — Для первого дня мы посмотрели достаточно.
Чуток расстроенный, — не без этого, — я решил вернуться обратно в ресторан. Сперва завёз Аугуриели в префекту, потом припарковал гондолу Рафа рядом с его же домом и пешочком догулял обратно. По пути мозговал о том, как же теперь быть. Проклятый цех, проклятый пустырь, проклятое всё. Плюс сразу же две войны — с дегенеративными купцами и собственными родителями.
И вот примерно в таком состоянии я подошёл к «Марине». Подошёл, прислушался и замер… внутри ругались. Причём громко так, смачно.
— Пошёл вон отсюда! — орал один мужской голос.
— Ты совсем оборзел⁈ — отвечал ему второй. — Ах ты гадёныш! Ты вообще-то моя собственность! Ну-ка к ноге, недомерок!
— Я тебе сейчас за недомерка кадык выгрызу!
— Совсем страх потерял огрызаться⁈ Развоплочу!
А залетев в «Марину», я сразу же понял, что к чему. В центре зала стояли двое. Один — Петрович. Краснорожий, со взъерошенной бородой и выставленной вперёд на манер копья шваброй. Ну а второй… мой отец. Эдуард Богданович Сазонов собственной персоной. В дорогом костюме явно не по погоду, с тростью и таким видом, будто бы он здесь хозяин. И не побоялся же явиться сюда лично, гад такой!
— Ну здравствуй, сынок, — прошипел он, а после указал на Петровича. — Я смотрю, ты слишком много воли даёшь всякой… нечисти! Зря, сынок, очень зря.
— Маринарыч, лучше держи меня! — заорал Петрович. — Я ему сейчас всеку!
— Стоп! — рявкнул я. — Петрович, на кухню!
— Но…
— Быстро!
Домовой зло оскалился, показал Эдуарду Богдановичу все неприличные жесты, какие только знал, но слова моего не ослушался и двинулся на кухню.
— А ты, — я перевёл взгляд на папеньку. — Шёл бы отсюда. Тебе здесь не рады.
— Переговоры, сын, — отец улыбнулся. — Я хочу переговоры.
— Будут тебе переговоры, — кивнул я. — Только не здесь. Сперва будь добр отойти подальше от моего ресторана. От тебя… воняет…