Страница 15 из 84
Глава 5
Вот когда хорошо — тогда хорошо. И добавить к этому категорически нечего. Сегодня утром я проснулся в замечательном настроении, распрекрасном самочувствии, а что самое главное — без чек-листа горящих дел в голове.
Всё как в песне: вымыл лицо, побрился, улыбнулся, вышел на крыльцо, «Марине» поклонился. Ну… почти. Вместо крыльца я сперва направился прямиком на кухню. Петрович уже стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле и попутно травил Женевре то ли анекдоты, а то ли какие-то байки:
— … а он и отвечает: у меня всё своё, домашнее. Даже насилие! — завершил домовой и как давай ржать.
Синьора Женевра шутку юмора не оценила. Выключила воду в раковине, взяла помытую сковородку, подошла к мужу, хорошенько размахнулась и саданула ему по затылку. Тот в свою очередь потёр ушибленное место, а потом улыбнулся в усы. Не унывает, стало быть, а это главное.
В разборки домовых я решил не вмешиваться. Просто пожелал всем доброго утра и вышел в зал, чтобы заварить себе кофе. И тут будто бы на запах спустилась Джулия — пришлось отдать кареглазке уже готовую порцию, а себе заваривать новую.
— Доброе утро, — я поставил перед ней чашку.
— Доброе, — Джулия взяла её, вдохнула аромат, сделала небольшой глоток и зажмурилась от удовольствия. — Спасибо. Крепкий кофе сейчас для меня самое то.
— А чего так?
— Да вот же! До сих пор не верится, что я побывала на таком приёме. А наш танец? А та дуэль⁈ Это… было вообще? — кареглазка уставилась в пустоту прямо перед собой, будто на секунду допустила, что все вчерашние события были сном.
Ну а я…
— Даже не напоминай мне про дуэль, — попросил я. — Сам не понимаю, что вчера происходило. То есть… частично вроде бы понимаю, а частично нет. Отказ этот внезапный. Странно, да?
— Ничего странного, — ответила Джулия. — Я ведь говорила тебе, что жизнь — это очень ценная штука. У вас разве не так?
Я уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут на меня нахлынули воспоминания. Российская Империя. Загородное поместье родителей. Большая гостиная, из которой вынесли всю мебель, чтобы освободить место для дуэли. Как сейчас помню…
Паркет блестит, свечи горят, зрителей набилось человек тридцать, а двое молодых и горячих одарённых стоят друг напротив друга с рапирами. Оба из хороших семей, оба с гонором, оба не привыкшие уступать.
Причина дуэли? Один назвал другого «козлом». Ну… насколько я помню. Всё-таки тогда я был мал и не понимал всех аристократических хитросплетений, контекста, предыстории и правил подковёрных игрищ. Да и не объяснял мне никто ничего. Не суть! Дуэль длилась два часа. Некоторые зрители выходили на перекуры, а бойцы всё дрались, и дрались, и дрались… до тех пор, пока дед, который вернулся домой откуда-то внезапно, не решил всё это дело прекратить. Причём если бы не авторитет Сазонова, они бы так и не остановились. Никто бы не сдался, никто бы не пошёл на попятную.
Я же, — если чисто по-человечески, — все эти дуэли не понимаю и не принимаю. И это ещё одна из причин, по которой мне очень не хотелось становиться префектом. Ведь теперь мне нужно будет даже не дважды, а трижды думать о каждом своём поступке, ведь если вдруг что — я не смогу не принять вызов. Потому что за моей спиной люди, которые внимательно смотрят на меня. На минуточку, целый район.
Раньше можно было отбрехаться, мол я повар, что вы от меня хотите? Теперь же я тот, кто отвечает за честь жителей Дорсодуро. Оно ведь как? Если с префектом всё хорошо, значит и местные хорошо живут.
Ну и повторюсь — у меня даже мимолётом не проскочила мысль о том, чтобы убить Барбариго. Я хотел просто оставить царапину. На руке там, на щеке, лишь бы капелька крови просочилась и всё это действо свернулось. И уверен, что у меня бы это прекрасно получилось! Без жести и кровищи фонтаном.
Да, префект Вальмарано говорил, что повара не умеют ранить. Что они сразу… м-м-м… разделывают. И да, действительно, такое есть. Но я-то не обычный повар. Всю эту дурь дед выбил из меня в самом раннем возрасте.
Помнится, лет десять мне было и тогда я уже разделывал тушку курицы по секундомеру, за минуту с небольшим. Но в тот день мне перепала настоящая индейка, я разошёлся, начал спешить и в итоге срезал грудь так криво-косо, что аж стыдно стало. Дед молча посмотрел на это, подождал пока я закончу, а затем просто взял и выкинул филе. Я уже готов был обидеться, но дед сел напротив и сказал:
— Не важно в каком ты состоянии. Возбуждён ты, зол ты, в азарте или оскорблён до глубины души, голова всегда должна быть чистой и светлой. Всегда нужно контролировать своё тело, свою энергию и свои мысли. Повар не должен готовить на эмоциях, и не должен поддаваться настроению. Ты всегда должен контролировать каждое своё движение. Как хирург, понял?
Ну а я понял. Что удивительно, с первого раза.
— Нужно действовать не только на рефлексах, но и на опыте, — продолжил дед, а следом положил передо мной огромного лосося и спросил, что я собираюсь с ним делать. Я ответил по заученному, мол, так и так, режем тут, отделяем здесь.
— Ну попробуй, — улыбнулся дед.
Короче! Не буду ходить вокруг да около — в какой-то момент, когда я уже снимал филе, мой нож упёрся во что-то, чего в рыбине явно не должно было быть. И выяснилось, что на долю рыбину при жизни выпали какие-то остросюжетные приключения, и она перебила себе рёбра, которые в последствии срослись неправильно.
— Но если бы ты работал с холодной головой, — сказал дед, — ты бы обязательно почувствовал это…
Так вот, к чему это всё? Я бы в любом случае оставил графа в живых. И да, помимо прочего я ведь защищал честь Джулии, а она слишком хорошая девушка, чтобы позволить кому-то оскорблять её. У неё ведь и так проблемы с собственной фамилией и родом, и она за это очень сильно переживает.
Ну а что уж совсем смешно — можно сказать, что своим согласием сразиться на дуэли, я спас графу жизнь. Не знаю какие порядки здесь, но если бы дело происходило в Российском Империи, то за моим отказом последовали бы последствия. Вместо меня выйти драться должен был бы кто-то из моих родственников, а из родственников у меня поблизости… ну понятно. Разве что одна небезызвестная наёмная убийца.
Которая при всё своём мастерстве отныне выглядит как обычная молодая аристократка, и никаких признаков опасности по ней считать нельзя. Да, именно такими и должны быть убийцы — неприметными и всегда безопасными. Так вот! Вызовись Аня на дуэль, смерть графа наступила бы настолько быстро, что тот бы и не понял, что к чему.