Страница 39 из 49
Глава 22
Алина никогда раньше не слышала у него такого голоса.
Не злого. Не холодного. Не того, которым он приказывал или угрожал.
Этот был… пустым.
Будто из него одним ударом выбили воздух.
Кайсар стоял неподвижно, глядя куда-то мимо гор, мимо дороги внизу, мимо неё. И впервые за всё время она увидела в нём не силу.
Усталость.
Тяжёлую. Старую, обремененную чувством долга. Ту, которую человек носит слишком долго и уже сам не замечает её веса.
Ветер тронул его куртку, качнул тёмные пряди волос, но он даже не пошевелился.
— Кайсар…
Она сама не поняла, зачем позвала его так тихо, так осторожно. Будто боялась дотронуться до чего-то раненого.
Он медленно открыл глаза, и сразу снова стал жёстче. Не окончательно, но достаточно, чтобы она заметила, как он спрятал: боль, тревогу и что-то еще. Закрыл обратно всё, что вырвалось наружу секунду назад.
— Мне нужно подумать. Побыть одному.
Опять.
Отстраняется.
Закрывается под маской власти.
Только теперь слова прозвучат иначе. Не холодно, скорее глухо. Он убрал телефон и быстро пошёл вниз по склону. Слишком быстро. Будто хотел уйти от собственных мыслей.
Алина несколько секунд смотрела ему вслед. Потом молча пошла за ним. Теперь между ними была уже не просто недосказанность.
Правда.
Страшная, тяжёлая правда, которая только начала показываться из-под многолетней ненависти. И, кажется, Кайсар боялся её сильнее всего.
Она догнала его и резко преградила ему путь.
— Кайсар, — взмолилась она тихим голосом, — Поговори со мной.
Он не смотрел ей в глаза, отвёл их в сторону и тяжело вздохнул.
— Ты теперь даже смотреть на меня не можешь?
Кайсар замер, плечи напряглись.
Алина сама не понимала, зачем сказала это. От усталости, наверное. От этой бесконечной внутренней боли, которая росла с каждой минутой его молчания.
— Алина…
Он произнёс её имя тихо. Почти предупреждающе.
— Нет, правда, — она нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри уже всё дрожит. — Ночью ты держал меня так, будто…
Голос предательски сорвался. Она отвернулась к скалам, злясь на себя за это.
— А теперь ведёшь себя так, будто жалеешь.
Кайсар резко взглянул ей в глаза. Схватил за плечи, так крепко, что она съёжилась. Его взгляд обжёг сильнее ветра.
— Никогда больше не говори этого, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса по коже сразу пошёл холод.
Алина подняла на него глаза. И впервые увидела, ему действительно больно.
По-настоящему.
Не из-за себя даже.
Из-за неё.
Кайсар тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу, будто устал бороться сам с собой.
— Я не жалею о тебе, — произнёс он хрипло. — В этом вся проблема.
У Алины внутри всё перевернулось.
Он смотрел прямо на неё, больше не прячась, и в его глазах было столько сдерживаемого, тёмного, страшного чувства, что ей вдруг стало трудно дышать.
— Тогда почему ты меня отталкиваешь?..
Он не ответил, и пауза затянулась, такая долгая.
И горькая, как правда, которую чаще умалчивают.
Кайсар опустил взгляд куда-то ей за плечо.
— Потому что, чем дольше ты рядом со мной… тем опаснее становится для тебя.
Алина хотела ответить. Сказать что-то, что угодно, но в этот момент где-то далеко, со стороны долины, глухо раздался звук. Она не сразу поняла.
Потом ещё раз.
Ровный.
Тяжёлый.
И сердце у неё ухнуло вниз.
Кайсар мгновенно вскинул голову.
За ними прилетел вертолёт.
Звук пока был далёким, едва различимым среди гор, но быстро приближался, отражаясь эхом от скал.
— Это за нами?
Кайсар коротко кивнул, показывая в сторону звука, уже снова становясь тем собранным, жёстким мужчиной, которого она увидела впервые в день похищения. Только теперь в его взгляде было что-то другое. Не ярость, а тяжесть решения.
***
Кайсар снова достал телефон. Связь появилась почти сразу.
— Вижу вас, — раздался в динамике мужской голос. — Через три минуты буду над точкой.
Кайсар поднял взгляд в небо.
— Садиться осторожно. Склон нестабильный.
— Ты мне сейчас решил объяснить, как летать в горах?
В голосе пилота мелькнула усмешка. На секунду у Кайсара дёрнулся уголок рта.
— Просто не угробь нас раньше времени.
— Поздно, Атаев. Судя по твоему голосу, ты уже сам себя угробил.
Связь оборвалась. Кайсар спрятал телефон обратно слишком резко. И Алина внимательно посмотрела на него.
— Это твой друг?
— Был когда-то.
— А сейчас?
Кайсар усмехнулся без веселья.
— Сейчас человек, который всё ещё берёт трубку, когда я звоню.
Ветер резко ударил по площадке. Где-то совсем рядом пролетела мелкая пыль. И вдруг Алина тихо спросила:
— Ты правда собираешься просто отдать меня отцу?
Кайсар не ответил сразу.
Стоял к ней спиной, глядя куда-то вниз, туда, где за горами уже начиналась долина.
— А что мне остаётся?
— Не делать этого.
Он медленно обернулся. В его взгляде было столько усталости, что у неё сдавило грудь.
— Ты не понимаешь, о чём просишь.
— Тогда объясни мне!
Голос сорвался сам.
Слишком громко.
Слишком больно.
Алина шагнула ближе, чувствуя, как внутри уже всё дрожит от этой невозможной смеси злости, страха и отчаяния.
— Ты сначала ворвался в мою жизнь, всё перевернул, заставил меня… — она резко осеклась, дыхание сбилось, — заставил чувствовать всё это, а теперь просто решаешь за нас обоих?!
Кайсар дёрнулся, будто его ударили.
— Не говори так.
— Почему? Потому что тебе самому страшно?!
Он резко подошёл к ней. Настолько быстро, что она не успела отступить.
— Да! — рявкнул он вдруг так, что эхо ударилось о скалы. — Страшно!
Тишина рухнула сразу. Даже ветер будто стих на секунду. Кайсар тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. И в его глазах больше не было привычного контроля.
Только правда.
Грубая. Живая. Без защиты.
— Думаешь, я не понимаю, что происходит?! — голос стал ниже, чуть с хрипотцой, — Думаешь, не вижу, как смотрю на тебя? Как ты на меня смотришь?!
Алина замерла.
Он провёл рукой по лицу, резко, нервно, будто пытался прийти в себя.
— Если я ошибался насчёт Тимура… значит, я втянул тебя во всё это ни за что. Понимаешь? Ни за что, чёрт возьми!
Последние слова прозвучали почти болезненно.