Страница 34 из 49
Алина смущенно закусила губу. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется. Она отвела взгляд, собираясь с силами, и тихо, почти неслышно произнесла:
— Кайсар… я… никогда…
Слова давались ей с трудом, щёки вспыхнули, и она неловко опустила взгляд. В этот миг ей казалось, что мужчина будет разочарован, однако, Кайсар лишь замер на мгновение услыхав её тихое признание. Затем медленно выдохнул, прижался лбом к её лбу и прошептал:
— Я понял…
И вновь поцеловал её, на этот раз очень медленно. Жёсткие мужские губы были на удивление очень нежны. Поцелуй за поцелуем, Кайсар двигался ниже: по шее, по ключицам, по груди. Он ласкал её не торопясь, трепетно, будто у него было всё время мира. Язык обвёл сосок, губы мягко втянули его, рука нежно гладила вторую грудь. И Алина выгнулась, тихо постанывая от острого удовольствия.
Когда он спустился ниже, целуя живот, Алина инстинктивно сжала бёдра. Кайсар ласково, но уверенно раздвинул их и посмотрел на неё снизу вверх — взгляд был тёмным, горячим и невероятно тёплым.
— Доверься мне, — прошептал он, и опустился.
Его язык коснулся её медленно, почти благоговейно. Алина тихо ахнула от резко нахлынувших чувств, вцепилась пальцами в его волосы. Он ласкал её терпеливо и осторожно, инстинктивно улавливая каждый трепет девушки, тем самым доставляя Алине неведомые ранее ощущения. Нежные круговые обороты вокруг клитора начинали сводить её с ума, что она задрожала. Непроизвольный стон вырвался из груди, и он добавил к умопомрачительной ласке один палец, потом второй — очень медленно, давая ей привыкнуть. Искусно находил самые чувствительные точки, вынуждая её извиваться под ним. И первый оргазм накрыл её неожиданно сильно. Алина выгнулась, погрузив пальцы в его густую шевелюру и прижимая к себе сильнее. Задрожала всем телом, тихо повторяя его имя. Кайсар поднялся выше, целуя её влажные от слёз удовольствия глаза, щёки, губы. Скинул с себя грубую одежду и навис над ней. Одной рукой поддерживал себя, а второй ласково убрал влажные волосы с её лица. Алина тяжело и прерывисто дышала, всё еще находясь под воздействием сладкого экстаза. Довольная улыбка натянулась на лице сурового горца, а глаза почернели от страсти. Он припал к её припухшим губам. И она почувствовала его между своих бёдер. Такого горячего, напряжённого, пульсирующего, что дыхание сразу сбилось. Она глубоко вздохнула и замерла.
— Поверь мне, больно не будет, — ласково прошептал он, глядя ей прямо в глаза.
И вошёл очень медленно, миллиметр за миллиметром, внимательно следя за её лицом. Когда он почувствовал сопротивление, остановился, поцеловал её глубоко и нежно, давая расслабиться. Только после этого продолжил, осторожно, но уверенно. Алина тихо всхлипнула, когда он вошёл полностью. Кайсар сразу замер, целуя её, шепча что-то успокаивающее на родном языке — низко, горячо, почти как молитву.
— Ты вся… такая тесная, — выдохнул он дрожащим голосом, — Чёрт… я сейчас с ума сойду.
Алина чувствовала его всем телом. Полное, глубокое заполнение, жар, волнующий трепет внутри себя. Было больно, но эта боль странно смешивалась с невероятным ощущением близости. Она чувствовала каждый сантиметр, что заполнял собой до упора. Как он пульсирует внутри неё, как бьётся его сердце в унисон с её собственным.
Кайсар двигался очень сдержанно, но глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь. Постепенно боль отступила, и на её место пришло совершенно новое, ошеломляющее блаженство. Каждый толчок задевал чувствительные точки внутри, заставляя её стонать всё громче.
— Вот так… — рычал он ей в губы, — Чувствуешь меня?
Алина уже не могла отвечать. Она только стонала, обхватив его ногами за бёдра и двигаясь навстречу. Кайсар ускорился, вбиваясь глубже, жёстче, уже не сдерживая себя. В тишине слишком отчётливо слышалось всё — дыхание, сбившиеся движения, шорох кожи, тихие сорванные звуки, которые Алина уже не могла удержать в себе. Он схватил её за бедро, задирая ногу выше, и вошёл под новым углом. Алина громко застонала. Ощущение было таким острым, что граничило с безумием. Он прижался лбом к её виску, дыша тяжело, рвано, будто сам едва держался.
— Смотри на меня… вот так… — голос совсем охрип, — Не прячься от меня, Алина.
Оргазм накрыл её мощной, долгой волной. Она сжалась вокруг него так сильно, что Кайсар зарычал, сделал несколько особенно глубоких, жёстких толчков и излился, горячо заполняя её до самого конца. И от этой близости — полной, глубокой, почти невыносимой — у неё перехватило дыхание. Она только сильнее вцепилась в него, будто боялась потеряться в собственных ощущениях.
Кайсар вдруг замер, уткнувшись лбом ей в плечо, тяжело выдыхая сквозь зубы, будто злился сам на себя за то, как сильно его тянет к ней. Рука на её бедре сжалась крепче. На секунду ей даже показалось — сейчас отстранится, остановится. Но вместо этого он только хрипло выдохнул её имя и снова поцеловал. Его тело сильно дрожало над ней. Они молча смотрели в глаза друг другу, тяжело дышали и не отрывали взгляда. В этом взгляде было всё, чего они так и не сказали.
Он перевернулся на спину, не выходя из неё, и прижал Алину к своей груди. Его большая ладонь нежно гладила её по спине, губы то и дело касались её виска и волос.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, целуя её в макушку.
Алина кивнула, уткнувшись лицом ему в шею. Она всё ещё чувствовала, как он пульсирует внутри неё, как его семя медленно вытекает, как сильно бьётся его сердце.
— Я… никогда не думала, что это может быть так, — прошептала она едва слышно.
Кайсар крепче обнял её и долго молчал, прежде чем ответить низким, хриплым голосом:
— Я тоже не думал…
Он оборвал себя на полуслове, не позволяя очередной слабости одолеть его, чтобы обнажать чувства. Контроль вернулся, и Алина это почувствовала мгновенно.
Эйфория рассеялась, уступая место реальности. И лишь тогда она осознала, что эта ночь изменила всё.
Она лежала молча, слушая, как под её щекой медленно успокаивается его сердце, и чем тише становилась ночь вокруг, тем страшнее делалось внутри. Потому что это уже нельзя было назвать случайностью.
Не после того, как он смотрел на неё.
Не после того, как держал, прижимая к себе так, будто действительно не собирался никому отдавать.
Не после того, как она сама тянулась к нему, почти без страха, будто давно знала эту дорогу.
И именно это пугало сильнее всего.
Сейчас. В эту самую минуту.