Страница 33 из 49
Глава 19
Незнакомец исчез также внезапно, как и появился. Алина обхватила себя руками. Ночной холод быстро пробирался под одежду.
— Нам нужно возвращаться…
Кайсар покачал головой.
— Не получится.
Он кивнул в сторону тропы, по которой они только что спустились. Там, где несколько минут назад был проход, теперь лежала груда свежих камней и обломков. Обвал перекрыл путь полностью.
— Спускаться в темноте по этой осыпи, просто самоубийство. Особенно после такого. Один неверный шаг, и полетим вниз вместе с камнями.
Алина посмотрела на завал и почувствовала, как внутри всё холодеет.
— И что теперь?
Кайсар огляделся по сторонам, взгляд остановился на небольшой естественной нише между скалами чуть выше по склону, защищённой с трёх сторон и скрытой от чужих глаз.
— Переночуем здесь, — сказал он твёрдо, — На рассвете посмотрим, можно ли будет пройти.
Он не стал ждать её согласия, лишь начал собирать сухие ветки и траву, которые смог найти. Через несколько минут между камнями затрещал маленький, аккуратный костёр. Пламя от него было низким, почти скрытым, чтобы не выдать их небольшое убежище.
Алина села у огня, кутаясь в накинутую на плечи широкую куртку Кайсара. Руки всё ещё слегка дрожали. Он сел рядом, так близко, что она чувствовала тепло его тела. Несколько минут они молчали. Только огонь тихо потрескивал, а где-то далеко внизу шумел ветер в ущелье.
— Ты правда не отдал бы меня? — наконец спросила она едва слышно, — Даже ради правды о брате?
Кайсар долго смотрел на огонь, потом повернул голову и посмотрел на неё. В свете костра его глаза были тёмными, глубокими и неожиданно тёплыми.
— Не отдал бы, — ответил он, сжимая челюсти, — Я не торгую тем, что взял под свою защиту.
У Алины болезненно сжалось в груди. Эти слова легли тяжёлым, но странно приятным теплом где-то под рёбрами.
— Даже если из-за этого кто-то пострадает? — почти шёпотом спросила она.
Он слегка усмехнулся уголком губ, но улыбка вышла грустной:
— Значит, я сделаю всё, чтобы никто не пострадал.
Алина отвернулась к огню, горло сдавило, так, что она потерялась в чувствах и не смогла ответить. После разговора с Фатимой она думала, что идёт за ним из жалости или глупого любопытства. А теперь… теперь она сидела здесь и понимала, что рядом с ним, даже в этой проклятой ночи, она чувствует себя в большей безопасности, чем за толстыми стенами его дома.
Она встревоженно продолжала смотреть на пляшущее пламя, а внутри всё смешалось: стыд, страх, облегчение… и это какое-то новое, пугающе сладкое чувство надежности. Мысленно возвращалась к тому диалогу Кайсара с незнакомцем. К его безапелляционному ответу, что она под его защитой. Будто давал понять:
«Она моя!»
Не «пленница». Не «вещь». Не «залог».
«Моя».
Что-то внутри неё щёлкнуло. Страх, который она носила все эти дни, вдруг сменился странным, почти болезненным ощущением… доверия.
К нему.
К этому суровому, жёсткому мужчине, который только что отказался от правды о смерти брата, лишь бы не отдавать её.
Огонь тихо потрескивал. Ночь стала холоднее. Но между ними, наоборот, что-то сгущалось, что становилось теплее… и слишком опасно, чтобы это игнорировать.
Она не заметила, как сама придвинулась ближе. Кайсар тоже не отодвинулся. Неожиданно коснулась его плеча, и от этого случайного прикосновения по её телу пробежала мелкая, предательская дрожь.
Кайсар сразу это почувствовал.
— Замёрзла? — тихо спросил он.
Не дожидаясь ответа, он чуть развернулся и заботливо запахнул на ней свою куртку плотнее, почти полностью укутав. А потом, будто это было самым естественным движением на свете, притянул её к себе одной рукой, обхватил за плечи и осторожно прижал к своей груди. Крепко прижимая её, он пытался согреть девушку, только Алина вздрогнула сильнее, но уже не от холода.
Его тело было горячим даже сквозь одежду. Сердце Кайсара билось сильно и ровно под её щекой. От него пахло дымом костра, кожей и чем-то глубоко мужским… и удивительно родным. Она знала, что должна отстраниться. Знала, что это неправильно. Но вместо этого невольно прильнула ближе, уткнувшись лицом ему в плечо.
Кайсар застыл на мгновение, его рука на её спине напряглась. А затем медленно провёл ладонью вверх-вниз по её спине, будто сам не замечал этого движения. Дыхание у него стало глубже. Они оба молчали. Но тишина уже была другой — густой, тёплой, вибрирующей. Алина чувствовала, как его пальцы слегка дрожат, когда он проводил ладонью по её спине. Как его подбородок осторожно опустился на её макушку. Как он едва заметно прижимал её к себе всё крепче, словно желал отдать ей всё своё тепло.
Она подняла голову. Их лица оказались совсем близко. В свете костра глаза Кайсара были тёмными, глубокими и такими тёплыми, какими она никогда их раньше не видела.
— Кайсар… — выдохнула она едва слышно.
Он не ответил, лишь медленно наклонился и коснулся её губ своими, очень нежно, почти невесомо. Как будто спрашивал разрешения. Как будто сам боялся того, что сейчас происходит.
Алина замерла в предвкушении.
— Я слишком долго держал себя в руках рядом с тобой, — хрипло сказал он, — Не заставляй меня пожалеть, что отпустил контроль.
И она не смогла ответить, и тем более отстраниться. Только судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри всё болезненно тянется к нему, вопреки страху, здравому смыслу, всему, что ещё вчера казалось правильным. Она молчала некоторое время, а потом медленно, словно боясь спугнуть саму себя, потянулась губами к его губам.
Это был не поцелуй.
Это было признание.
***
Их губы встретились осторожно, почти невесомо. Поцелуй был трепетным, словно оба боялись спугнуть то хрупкое, что рождалось между ними. Кайсар держал её лицо в ладонях, целуя медленно, глубоко, с какой-то непривычной для него бережностью, нежно гладя скулы. Алина робко отвечала. И он тихо застонал ей в рот, ломая последнюю преграду. Прижал её ближе, одной рукой обхватывая за талию, а второй запустив пальцы в волосы. Поцелуй стал глубже, горячее, но всё ещё оставался удивительно нежным. Целовал её так, будто пробовал на вкус каждую секунду.
Когда его рука скользнула под рубаху и легла на обнажённую кожу живота, Алина вздрогнула сильнее. Он почувствовал это и сразу приостановился, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Ты вся дрожишь… — прошептал он.