Страница 34 из 40
Глава 11 Точки над Е
— Внимание! Этот материал обязательно будет на выпускном экзамене! — зычный, вибрирующий голос физика ворвался в мой сонный мозг.
Я лениво приподнял голову от парты. Надо же, сработало махом. Стоило учителю произнести это сакральное предупреждение, как даже самые отпетые, безнадежные раздолбаи на задних партах мгновенно навострили уши, зашуршали тетрадками и принялись судорожно записывать формулы электромагнитной индукции, которые физик размашисто чертил мелом на доске:
Я тоскливо посмотрел на эти каракули, лениво пытаясь в своем новом-старом школьном амплуа носить круглое и катать квадратное. Мозг упорно саботировал учебу. Ну какая, к черту, физика, когда в твоей голове крутятся макроэкономические расклады планетарного масштаба и схемы выживания под колпаком у Комитета?
Прошло две недели после той памятной ночи на конспиративной квартире полковника Зорина. Две недели, за которые я успел более-менее успокоиться, прийти в себя и детально, с карандашом в руках взвесить все «за» и «против».
В сухом остатке выходило, что ничего смертельного не произошло. Меня не расстреляли, не сгноили в подвалах ИВС и даже не лишили моих кровных денег. Но ставки в этой игре выросли до небес.
Зорин — это вам не хихи-хаха с майором Сережей. Пяткин — обычный исполнитель, карьерист средней руки, умеющий только нагло раздувать щеки и пугать малолеток уголовным кодексом. Зорин — это совсем другой калибр. Это реальная, абсолютная власть и колоссальный ресурс. И в руках у этого человека сейчас были такие рычаги влияния на меня, что при желании он мог заставить меня голым бегать по центральной улице Хабаровска, и я бы бежал, еще и радостно улыбался по дороге.
Я прикинул его возможности. Испортить карьеру и жизнь моим родителям? Раз плюнуть. Отец всю жизнь пашет инженером, мать тихо сидит в своей заводе — Зорин сотрет их в карьеру одним росчерком пера, и они даже не поймут, за за что им прилетело.
Запороть учебу Ленке? Легко. Она спит и видит себя успешным комсомольским вожаком, строит хрустальные замки своего светлого будущего. Один звонок из УКГБ в райком комсомола — и на её карьере активистки будет поставлен жирный крест. Прощай, институт, прощай, распределение.
Но самое страшное и циничное оружие Зорина было даже не в этом. Ему не нужно было меня арестовывать. Ему достаточно было просто пустить аккуратный, тонкий слух на районе и в школе, что Игорь Пахомов «постукивает» в Комитет. Всё. В ту же секунду вокруг меня образовался бы такой глухой, ледяной вакуум, от которого не спасла бы никакая крав-мага. Братья Абросимовы первыми плюнули бы мне под ноги и отошли в сторону. Лена отвернулась бы с презрением. Пацаны на улице перестали бы здороваться. Социальная смерть в шестнадцать лет — штука страшная.
Короче, с одной стороны, всё стало намного сложнее. Моя иллюзия абсолютной свободы и превосходства над советской системой окончательно разлетелась вдребезги. Я был на поводке, и поводок этот держал умный, циничный и безжалостный профессионал.
Но с другой стороны... У поводка всегда есть две стороны. И если тебя держит за руку самый сильный игрок на этой доске, то глупо не использовать его силу в своих интересах. Главное — правильно рассчитать длину этого поводка.
— Пахомов! — резкий окрик физика заставил меня вздрогнуть. — Если тебе неинтересно, можете выйти и не мешать другим!
Я вздохнул, медленно выпрямляя спину. Вот же твою мать... И кому я, интересно, мешаю? Лежал себе тихонько лицом в парту, никого не трогал.
В этот момент Лена, сидевшая на соседнем ряду, осторожно повернулась ко мне. В её глазах плясали лукавые искорки. Она едва заметно помахала в воздухе зажатым в кулачке клочком бумаги. Понятно — готовит к отправке «SMS-сообщение» образца 1985 года. Локального мессенджера у нас еще долго не предвидится, так что приходится пользоваться проверенной веками школьной почтой.
Физик, разумеется, это движение мгновенно засек.
— Гайдина! — грозно припечатал он. — Ты тоже, кстати, можешь выйти. Вот уж от тебя я не ожидал! Выпускной класс, экзамены на носу, а ты туда же!
Лена густо покраснела и поспешно уткнулась в тетрадку. Учитель снова повернулся ко мне, скрестив руки на груди:
— Пахомов, я жду!
— Прошу прощения, я никому не мешаю, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я просто задумался над вашими словами. Только что вы сказали, что третий закон термодинамики на экзамене будет очень большим и сложным вопросом...
Учитель на секунду завис, переваривая мою реплику, а затем насупился:
— Я говорил об электромагнитной индукции, Пахомов! Но то, что ты хотя бы знаешь о существовании законов термодинамики, меня удивляет. Садись и пиши.
Я кивнул и послушно взял ручку. Раздвоение внимания для меня вообще не было проблемой. Я научился этому трюку еще в Израиле, когда приходилось на лету ловить беглый иврит вперемешку с техническим английским, одновременно пытаясь думать на иврите и как-то выстраивать логику. Кстати, английский, который я учил параллельно, тогда сильно помог — международный бизнес-сленг везде одинаков. После такого опыта слушать бубнеж советского учителя физики и параллельно размышлять о КГБ было детскими игрушками.
В голове сам собой всплыл старый анекдот.
Сидят Вовочка и Маша на уроке математики. Маша шепчет: — Вовочка, я беременна... Вовочка бледнеет, округляет глаза: — Как?! Мы же предохранялись! В этот момент учительница грозно стучит указкой по доске: — Вовочка! Перестань болтать! Сколько будет 6 умножить на 6 Вовочка с досадой отмахивается: — Тридцать шесть, Марья Ивановна... Эх, мне бы ваши проблемы!
Я невольно улыбнулся, глядя на тоскливое лицо физика, увлеченно рассказывающего про свойства проводников в магнитном поле. Вот уж точно — жизненно и про меня. Мне бы ваши проблемы, Марья Ивановна. Мне бы ваши проблемы…
Я вышел из кабинета физики, чувствуя, как плечи ломит от тяжести унылого дерматинового портфеля. В этот момент у меня появилось дикое, непреодолимое желание размахнуться и забросить эту чертову сумку вместе со всеми учебниками, формулами электромагнитной индукции и предстоящими выпускными экзаменами куда-нибудь подальше в кусты.
На кой хрен мне всё это нужно?