Страница 12 из 40
Глава 5 Все пропало шеф
Я мчался по темнеющим улицам Южного, практически не разбирая дороги. Ветер бил в лицо.Сумка хлопала по бокам, но я упрямо прибавлял ходу.
Снова пролетая мимо кинотеатра «Восход», я краем глаза заметил шевеление на крыльце. Местная шпана всё ещё тёрлась у входа. Из темноты донёсся резкий, тонкий голосок какого-то малолетнего щегла, решившего показать свою борзость перед старшими:
— Эй, длинный! Закурить есть?!
Я даже не успел сбавить темп, как в ту же секунду раздался сочный, звонкий шлепок по затылку и болезненный вскрик.
— Ай! За что?!
— Ты куда лезешь, придурок? Без спросу рот не разевай! — донёсся глухой, наставительный бас Лома.
Я мысленно усмехнулся на бегу. Надо же, неужели до них действительно дошло с первого раза? Лом быстро усвоил урок. Это было хорошо. Слухи на районе расходятся со скоростью лесного пожара, и то, что банда Цоя теперь обходит меня стороной, значительно облегчало мне жизнь.
Но радоваться было рано. Впереди уже показалась тускло освещённая вывеска опорного пункта милиции, расположенного на первом этаже обычной пятиэтажки. Моё время истекало.
Я перешёл на быстрый шаг, пытаясь восстановить дыхание, но в этот момент в голове, словно заноза, засела одна мысль. Она не давала расслабиться, сверлила мозг изнутри. Что-то во всей этой схеме, которую я только что так красиво провернул в раздевалке с Русланом и Абросимовыми, было не так. Что-то глубоко чужеродное, не соответствующее этой реальности.
Я резко остановился прямо перед дверью опорного пункта, и по спине пробежал ледяной пот.
«Идиот... Каков же я идиот!» — мысленно выругался я, готовый ударить себя по лбу.
Мой ментальный опыт из девяностых и двухтысячных сыграл со мной злую шутку. Я рассудил как классический теневой делец: нанял «торпед», дал им денег, отправил решать вопрос силой. Но на дворе стоял 1985 год!
Нанесение телесных повреждений. Группой лиц. По предварительному сговору.
В советском уголовном кодексе за это можно было уехать в колонию очень надолго. Абросимовым терять нечего, они пацаны отчаянные, без тормозов. Если они пойдут вместе с этим стокилограммовым мажором Русланчиком прессовать Ткача, и дело закончится тяжёлыми побоями или, не дай бог, мокрым делом — милиция раскрутит это на раз-два.
И как тогда пойдёт расклад? Руслана, конечно, отмажут. Его высокопоставленный дядя — начальник Управления КГБ, он вытащит племянника из любой грязи. Абросимовых сделают крайними и упекут на малолетку. А я?
Да, формально меня там не будет. Руслан может сколько угодно говорить на допросах, что это я всё устроил, но без доказательств это просто бред напуганного подростка. Вот только дядя Серёжа — мой непосредственный куратор. И его начальник — тот самый дядя Руслана! Если до всесильного шефа дойдёт, что его любимый племянник впутался в уголовку из-за какого-то Пахомова, которого курирует Серёжа...
Дядя Серёжа этого не переживёт. Свою карьеру он ценил превыше всего. И перед тем, как его выпрут из органов, он лично, медленно и со вкусом, сотрёт меня в лагерную пыль. Крючок, на котором я висел, мгновенно превратится в гильотину.
Я тяжело вздохнул, глядя на облупившуюся краску милицейской двери. Красивая комбинация в раздевалке на глазах превращалась в тикающую бомбу под моими собственными ногами. Нужно было срочно что-то придумывать, причём прямо сейчас, пока Абросимовы не наломали дров.
Несколько часов назад. Возле школы.
Началось всё ещё днём, когда мы гуляли с Леной возле школы. Честно говоря, я до сих пор не понимал этого подросткового прикола — просто ходить туда-сюда часами вдоль школьного забора. Но правила игры требовали моего присутствия. И надо же было такому случиться, что мы нос к носу столкнулись с Лерой.
Она шла в окружении стайки девчонок и троих парней, которые буквально заглядывали ей в рот, пока она увлечённо что-то рассказывала, активно жестикулируя. Лера — чистая, породистая кокетка до мозга костей — мгновенно выхватила меня взглядом из толпы. На её лице расплылась задорная улыбка, и она весело помахала мне рукой.
Я, разумеется, чисто на автомате приподнял руку в ответ.
И тут же получил под рёбра такой резкий, прицельный тычок локтем от Лены, что у меня на секунду перехватило дыхание.
— Лена твою мать... — тихо прохрипел я, потирая бок.
В голове мгновенно созрела чёткая, циничная мысль взрослого мужика: «Не женюсь на ней. Точно не женюсь. Эта красотка меня ещё до совершеннолетия со свету сживёт своей ревностью». Конечно, это был чистый цинизм и просто фигура речи — жениться я в этом теле в ближайшие годы вообще ни на ком не собирался. Но собственнический инстинкт Лены Гайдиной уже сейчас заставлял меня нервно сглатывать при каждой случайной встрече с противоположным полом.
Наша маленькая уличная коалиция только начинала свой путь. И провал был не вариант.
Я лежал на спине и вглядывался в серые узоры теней от уличного фонаря на потолке. В голову упрямо, как назойливые мухи, лезли мысли о Руслане и братьях Абросимовых. Но лезли уже в совершенно ином, холодном и аналитическом ключе.
Я вдруг поймал себя на странном вопросе: почему у меня так ровно, почти без скрипа, получается лепить и направлять этот коллектив? Почему они послушно идут за мной на разборки, которые я фактически конструирую по лекалам жёстких девяностых?
Вот взять Руслана. Я ведь помню его по своей первой жизни. Мы учились вместе с первого класса. «Привет-привет, пока-пока». Он меня откровенно раздражал своим вечным нытьём и мажорскими замашками, но по большому счёту мне было до него глубоко фиолетово. В той реальности он был просто серой, невнятной тенью на заднем плане моей юности.
А в этой жизни? Он внезапно возник в самом центре моих интересов. И теперь я должен отвечать за этого стокилограммового ребёнка, решать его проблемы, водить его за ручку в секцию бокса и разгребать его косяки. И что самое поразительное — он согласен! Он безропотно принимает мои условия. Почему? Потому что дядя Серёжа из КГБ так приказал? Абсолютно нет. Руслану плевать на приказы кураторов, когда дело пахнет разбитым носом. Просто парень смертельно устал быть вечной жертвой. Его гиперопекаемая домашняя сытость душила его самого, и он подсознательно искал того, кто укажет ему выход из этого тупика. И этим «кем-то» оказался я.