Страница 14 из 33
Глава 11
— А я думал, не приедешь, — я не успела зайти в палату, как слышу хрипловатый голос отца и вздрагиваю.
Я так давно его не слышала, что, думала, забыла уже. Но память — странная штука. Она всегда знает, как поступать, чтобы всё сохранять. Пусть это будет плохое или хорошее.
— И тебе привет, пап, — улыбаюсь и прохожу вглубь.
Всё в лучшем стиле. Дорогая, по местным меркам, палата, всё на высшем уровне, только папа слишком бледный и ослабевший.
— Откуда узнал, что я? Тебе и здесь докладывают? — задаю ещё вопросы и подхожу ближе к кровати, где стоит кресло.
— Нет, — улыбнулся папа. — Я услышал твой мотоцикл. Как тебе, кстати? Я за ним сам присматривал. Мать твоя всё время ругалась, а я следил, чтобы всё работало как часы.
И вроде забота звучит в его голосе, но от неё только больнее.
— Отлично, — киваю я и благодарю себя за то, что за столько лет жизни научилась держать лицо в любой ситуации. — Я к тебе по делу. Хочу помочь тебе с бизнесом.
— Кира, — тяжело вздохнул папа и прикрыл тяжёлые веки.
Почему-то именно сейчас я заметила, насколько он постарел. Нет больше того лоска, с которым он встречал всех, кто к нему приходил. Улыбка уставшая, а глаза будто выцвели. И, оказывается, мой папа полностью седой.
— Я же девочка, и мне это не нужно, — хмыкнула я и откинулась на спинку кресла, пытаясь казаться расслабленной.
Когда ты носишь Gucci и Prada, Louboutin или Jimmy Choo, тебе приходится держать марку. Всегда идеальная. Всегда в боевой готовности. Фраза: «Внешность бывает обманчива» — полностью соответствует мне, когда я нахожусь в своём офисе.
Но здесь… джинсы, свободная футболка, косуха и кроссовки. Волосы собраны в хвост, и на жизнь смотришь по-другому. Здесь ещё никто даже не догадывается, насколько я могу быть страшной.
Вот только вот этот контраст сейчас и подстёгивает к тому, чтобы помочь отцу всё сохранить, а не дать Петьке растащить.
— Ты приехала не одна, — и это не вопрос.
Отец поднимает тяжёлые веки и смотрит на меня на удивление ясным взглядом.
— Нет, не одна, — киваю я. — И самое интересное, что с этим человеком уже договаривается братец.
— А ты? — снова вопрос, только теперь я не улавливаю смысла.
— Что я? Договариваюсь ли с ним? — по привычке напрягаюсь и сажусь ровно. — Я прилетела сюда по просьбе бабули. А то, что этот мужчина увязался за мной, это его проблемы.
— Вопрос не об этом, Кира, — и снова папин вздох. Только теперь он раздражает.
— Я не понимаю намёков, пап, — отвечаю ему. — Говори прямо. Что ты хочешь услышать от меня?
Но после этих слов я замолкаю. Всё могу сказать кому угодно. Маман, бабуле, построить по струнке любого мужика, послать куда подальше. Добрынину в данной ситуации достаётся больше всего, но отцу не могу. Сказать, что я с Ильёй просто трахаюсь, и он моя палочка-удовлетворялочка, язык не поворачивается.
Как бы мне ни было больно от его безразличия в прошлом, когда я ждала помощи и поддержки отца, но он отвернулся, а точнее, ничего не сделал, я всё равно ничего не могу сказать.
— Кто он тебе, Кира? Такие мужики просто так не прилетают, да ещё и на одном рейсе. Он представился твоим женихом в моём доме, а перед этим сделал довольно выгодное предложение моему бизнесу, — начинает серьёзно перечислять отец, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заскрипеть зубами.
— Он мой временный парень, пап, — отвечаю самую лёгкую версию из того, что крутится на языке.
Глаза отца округляются. Я вижу в них шок, но другого объяснения не скажу.
— Кира, девочка моя, — голос отца дрогнул, а мне снова стало больно. Будто ножом вспороли старые шрамы! — Я виноват перед тобой. Наверное, больше остальных. Я так надеялся, что если ты уедешь, то станешь счастливой. Заведёшь семью, порадуешь внуками…
— Петька вас радует, — слишком грубо огрызнулась и отвернулась. — Вы сами это отняли у меня. Так что, пап, давай без сентиментов. Я давно выросла, давно пережила всё и смирилась. Я здесь только для того, чтобы помощь.
— Ты не справишься, Кирюш, — и снова вздох, которой добавляет к боли только злость. — У меня же одни мужики. Бабы только в бухгалтерии и секретарша. Они тебя даже не воспримут всерьёз. Это же сельхозпредприятие. Нужно всех контролировать и…
— Я тебя услышала, пап, — снова перебила его. — Мне нужна только твоя доверенность. Сколько тебе в больнице лежать? Месяц? Вот на это время и подписывай. С остальным разберусь сама.
Папа замолкает. Его взгляд становится похожим на тот, которым он в детстве отчитывал нас с Петькой. Молча, без единого звука, но если я стояла всегда с гордо поднятой головой и смотрела прямо на папу, то Петька через пять минут уже рыдал, обвиняя всех, только не себя.
— Я дам доверенность, — ответил папа спустя несколько минут тишины. — Но ты должна пообещать, что если не справишься, то попросишь помощи.
— И у кого же, интересно? — хмыкаю я.
— У Добрынина, — отвечает папа, а я каменею.